– Даже так?

– А как иначе? Я ведь не "голубой" и подбираю себе не партнеров по постели, а передовой дозор. Надеюсь, вы со мной согласитесь.

– Да-да…

Шеф "Топгана" задумался.

– Добро, – сказал он спустя некоторое время. – Будут вам такие парни. Через два дня. Срок устраивает?

– Продержусь, – ответил я, сделал прощальный жест в сторону растерянных парней, и направился к выходу из спортзала.

Договор был подписан спустя полчаса.

Андрей

Зимние каникулы для Андрея закончились, так и не начавшись. Разве можно было считать каникулами валяние в постели?

После звонка Алины он вдруг резко пошел на поправку, и когда пришла пора идти в школу, Андрей чувствовал себя вполне удовлетворительно.

В классе его встретили как героя.

Еще бы: наш пацан дал отпор вощанской братве! Если раньше на Андрея почти никто (кроме Светки Поплюйчик) не обращал внимания, то теперь десятки глаз следили за каждым его движением, и каждый старшеклассник считал своим долгом подойти и пожать ему руку.

Андрей не просто был смущен, он был шокирован. Превратиться в одночасье из серой незаметной мышки в кумира – это чересчур сильный стресс даже для прирожденного карьериста.

Но самым мучительным испытанием для Андрея оказалось повышенное внимание к собственной персоне со стороны девушек. Многозначительные взгляды в его сторону и перешептывание еще можно было выдержать, но настоящая осада, устроенная ему Бушмановой, Савенко и Воробьевой, оказалась просто нестерпимой.

Андрей сразу и бесповоротно был принят в ближний круг (или братство), ядром которого были Габор, Маноло, Чиквасов, Фундуклеев и Мухаметшин. Туповатый Фундуклеев в братстве практически не имел голоса; его приняли в ближний круг по настоятельной просьбе Мухаметшина, у которого он подвизался в роли мальчика-куда-пошлют. Кроме того, Фундуклеев был неимоверно силен.

– Не рви душу и ничего не бойся, – заявил ему Маноло. – Найдем и на вощанских управу. А то эти козлы начали считать себя хозяевами города. Лезут, куда их не просят.

Маноло принадлежал к дмитровским, которые постоянно конфликтовали с вощанской братвой. Но больше всего цыгана злило то, что Самурай пытался продавать наркотики на территории, которую он считал своей.

– Ежели что, ты только скажи, – говорил Маноло. – У нас есть чем и есть кому решить больной вопрос.

Хорошая разборка давно назрела. Надеюсь, ты будешь с нами?

– Да… конечно…

Слова вырвались помимо воли Андрея.

– Ну, что я тебе говорил? – победоносно глядя на Маноло, сказал Габор. – Синица – парень, что надо. Наш человек.

– Виноват, ошибочка вышла, – ответил Маноло.

И заразительно рассмеялся.

– Есть предложение обмыть нового члена нашего братства, – деловито предложил Габор. – Притом, не откладывая в долгий ящик.

– Верно, – снова заулыбался Маноло. – Сегодня, после уроков. Ты как, за? – спросил он Андрея.

Андрей немного замялся, но потом хмуро кивнул.

– Только… Дело в том, что я пока пустой, – смущенно сказал Андрей.

– Да, это проблема…

Маноло переглянулся с Габором, и они дружно расхохотались.

– Ну ты, парень, даешь… Сегодня я угощаю. – Маноло достал из кармана пачку денег и раскрыл ее веером. – Хватит? Думаю, что вполне.

– Нет, я так не могу.

В этот раз Андрей ответил гораздо тверже.

– Сможешь, – уверенно сказал Габор. – Не изображай из себя красную девицу.