– Вперед, друзья! – с пафосом подхватил Маноло. – На штурм вершины знаний. Ибо только образованный человек в состоянии понять, что жизнь прекрасна, а с деньгами – ну просто замечательна…

После уроков Андрей, Габор, Мухаметшин, Чиквасов и Фундуклеев уселись в машину Маноло, и поехали в бар "Тропиканка". Это было дорогое престижное заведение, которое посещали большей частью люди состоятельные.

Андрей в таком баре был впервые. Его поразило обилие зелени и бутылок с импортными напитками, выставленных на зеркальной витрине.

Несмотря на раннее для таких заведений время – часы показывали половину четвертого – бар не пустовал.

Маноло с уверенностью завсегдатая занял стол в углу бара и сделал заказ.

– Ну как, нравится? – спросил Габор, склоняясь к Андрея.

– Не то слово…

– Да, славное местечко. Хочу после окончания школы наковырять бабок и открыть подобное. Тут хрусты гребут лопатой.

– Чудак человек! – воскликнул Маноло, услышав слова Габора. – Зачем самому себе связывать руки и ноги?

Хрусты, о которых ты мечтаешь, будут выгребать из твоего бара другие. Их знаешь сколько? И менты, и налоговая инспекция, и пожарники, и санитарные врачи, и городское начальство… Я уже не говорю о "крыше". Так что в конечном итоге ты будешь ходить на поводке и без штанов. Хорошая перспектива.

– Брось… – поморщился Габор. – Не пугай меня. Я постараюсь поставить дело так, чтобы ко мне вообще не было вопросов. Конечно, подкормить кое-кого придется, но не думаю, что на это будет уходить вся выручка.

– Надежды юношей питают, – осклабился Маноло. – Брат, главное в жизни свобода. Свобода! Провернул дело, сгреб бабки, как с куста, – и сваливай. За тобой пришли, а ты уже тю-тю – и след простыл. Ищи, свищи ветра в поле.

– Эт точно, – поддержал цыгана Чиквасов. – Так что лучше тренируй ноги и дыхалку, Габор. Чтобы вовремя уйти в отрыв.

– Гы-гы-гы… – заржал басом туповатый Фундуклеев, который из разговора понял только последние слова Чиквасова.

– А ты как считаешь, Синица? – спросил Маноло. – Что лучше: свобода или хомут?

– Свобода, – уверенно ответил Андрей.

– Во! Понял, Габор? Орел должен летать, а не окучивать наседок в курятнике. Молодец, Синица! Дай пять…

Маноло с чувством пожал руку Андрея.

– Это твое личное мнение, – упорствовал Габор. – Я человек оседлый.

– А я что – перекати-поле?

– Ты цыган, у тебя бродяжничество в крови.

– Ха! Кто бы говорил. Ты посмотри в зеркало на свою смуглую рожу.

– У нас в роду все такие.

– Вот-вот. И я об этом. Что венгр, что цыган – все одного поля ягоды. Так что не нужно нам ля-ля.

– И все равно я с тобой не согласен, – продолжал упорствовать Габор. – Хапок скоро закончится, и в цене будут солидность и стабильность. Пусть я буду иметь меньше, но зато регулярно.

– Ну и черт с тобой. Рожденный ползать летать не будет. Где это наш халдей запропастился?

– Уже чешет, – сказал Чиквасов.

Молоденький официант, почти ровесник ребят, едва донес до стола полный поднос. Андрей изумленно помалкивал, увидев деликатесы, заказанные Маноло: черная икра, семга, маслины, швейцарский сыр, мясная нарезка, ананас.