Глава 3

Утром Антония собралась в дорогу. Она надеялась, что ее наряд — коричневые брюки-стрейч, блузка такого же цвета и шарф, призванный защитить волосы от пыли, — вполне соответствует ситуации. Спустившись в холл, девушка попросила принести ей чашку кофе, поскольку у нее не осталось времени позавтракать в ее любимом кафе за углом.

Вернувшись на балкон, Антония принялась ждать, внимательно следя за проезжающими машинами. Поэтому, когда автомобиль Толбота притормозил у дверей гостиницы, она быстро подхватила сумку с альбомом и коробкой карандашей и поспешила вниз по лестнице, чуть не сбив по пути подметающую пол горничную.

Толбот стоял у машины и, заметив Антонию, смерил ее безразличным взглядом.

— Buon giorno! — поприветствовала она его.

— Buon giorno! — проворчал он, по-прежнему не сводя с нее глаз.

— Что-то не так? — Антонию пристальный взгляд Толбота привел в замешательство. — Я как-то не так оделась?

Археолог вышел из оцепенения, если состояние, в котором он пребывал, можно охарактеризовать таким образом, и поспешно ответил:

— Нет, все отлично.

Он открыл для Антонии заднюю дверцу, и она увидела, что место рядом с водителем занимает Стефано. Итальянец обернулся и одарил ее ослепительной улыбкой.

— Вы позавтракали? — спросил он.

— Выпила кофе, — улыбнулась в ответ девушка.

— Мы перекусим по дороге, — подал голос Толбот.

Через несколько минут Стефано выскочил у маленькой закусочной и вернулся с корзинкой еды, несколькими бутылками вина, кофе и горячим молоком. Он поставил корзину рядом с Антонией, и компания двинулась дальше.

— Антония, там, рядом с вами на сиденье, лежат несколько снимков, — обратился к ней археолог. — Изучите их. Они могут оказаться полезными, когда мы приедем на место.

Девушка достала фотографии и пришла в восторг от мягких, похожих на складки гигантской королевской мантии очертаний холмов и лежащих между ними долин — этого нарисованного самой природой узора, который все еще четко просматривался, несмотря на то, что эти земли столетиями распахивались и возделывались человеком.

На каждой фотографии были отмечены стороны света и проставлено время, когда она сделана. В основном это происходило в предрассветные часы и на закате, когда в лучах восходящего или клонящегося к земле светила явственно вырисовывались гребни холмов.

В пачке было еще много снимков участка, сделанных с разных точек, так что в результате получилась круговая панорама.

— Это «кошачий взгляд», — пояснил Толбот, посматривающий на нее в зеркало заднего вида.

— «Кошачий взгляд»? — переспросила Антония.

— Да. Если вы смотрите на узорчатый ковер с высоты своего роста, то видите и рисунок, и цвета, в которых он выполнен. А теперь представьте, что вы кошка, смотрящая на тот же самый ковер. Все, что вы увидите, — размытое пятно.

— А-а, я поняла. Это когда вам нужно подняться на Эйфелеву башню, чтобы полюбоваться на раскинувшиеся внизу сады.

— В этом смысле авиация весьма полезна нам, археологам. Мы не тратим времени на бесперспективные поиски.

Антония заметила некоторые изменения, произошедшие на участке со времени ее первого визита. На краю площадки виднелся брезентовый навес, закрепленный на четырех крепких столбах.

— В перерывах между работой, — пояснил Толбот, — у вас будет возможность спокойно отдохнуть.