В конце концов, Джаред стал вымещать свою обиду на тех, кто к его несчастьям не имел никакого отношения. На работе он вел себя как тиран, дома, в присутствии домработницы, в лучшем случае молчал. Он перестал даже общаться с друзьями.

И вот в его жизни появилась Ники, и он поверил в то, что ей удастся создать атмосферу праздника в его доме. Джаред внезапно понял, что его тянет к Ники, причем настолько сильно, как никогда еще не тянуло ни к одной женщине.

Ему хотелось разговаривать с ней, делиться своими мыслями, но как это лучше сделать?

Вчера, сидя за столом во время завтрака, Джаред чуть не признался Ники, как ему хорошо рядом с ней, а вместо этого он засунул себе в рот печенье.

Ему хотелось прикоснуться к ней, обнять, запустить пальцы в ее волосы…

На прошлой неделе, во время катания на санях, он не удержался и поправил прядь ее волос, зацепившуюся за рукав его пальто. При этом он едва сдерживал эмоции и желание обладать этой женщиной. Джаред представлял себе Ники лежащей на кровати с разметавшимися по подушке волосами. На его кровати, в его спальне. Ему хотелось просыпаться рядом с ней, видеть ее заспанные глаза и взъерошенные волосы.

Дьявол побери, что это происходит с ним?

Не хватало только показаться слабым! Тем более перед молодой, привлекательной женщиной, которая работала на него. Он упорно отказывался признаваться себе в том, что с каждым днем его чувства к Ники становятся все сильнее.

Джаред не мог себе позволить влюбиться в Доминик Холлидей.

Ники заворожила Мэдисон словами, что под Рождество могут происходить чудеса, и теперь обдумывала, как развеселить девочку. Она разглядывала многочисленные фотографии Мэдисон.

В который уже раз девушка задала себе вопрос, как ей удастся убедить Мэдди в том, что ее любят и желают быть рядом с ней. Как же уговорить ее остаться в доме отца, который временами так отстраненно ведет себя с ней?

Перетасовав снимки, Ники разложила их в хронологическом порядке. Потом она внезапно вспомнила, как мать часто показывала ее детские снимки своим знакомым. При этом ее мать всегда делала это с любовью.

Поняв, что нужно делать, Ники направилась в кабинет Джареда, забыв о его просьбе не беспокоить в течение часа, и постучала в дверь.

— Что еще? — рявкнул он.

— Это очень важно, вопрос жизни и смерти. — Ники просунула голову в дверной проем. — В противном случае я не стала бы тебя отвлекать. Я знаю, что ты занимаешься разбором корреспонденции.

Джаред ждал, постукивая пальцами по конвертам.

— Можно мне взять эти снимки и сделать с них копии, желательно цветные? — спросила она.

— И вот это ты называешь вопросом жизни и смерти? — Он нахмурился, не понимая поведения Ники.

— Да, это вопрос жизни или смерти, — сказала она.

— Мне все равно, что ты сделаешь со снимками! — Джаред махнул рукой. — Поступай как знаешь, — Он внимательно посмотрел на нее. — Погоди минуту, ты же не собираешься нарезать их и устроить очередную забаву для Мэдисон?

— Конечно, нет.

— Тогда иди, мне нужно работать, — с облегчением сказал Джаред и махнул рукой, выпроваживая Ники.

— И еще кое-что… — продолжала она, и он поднял глаза и прищурился. — Помнишь того игрушечного желтого зайца, которого ты хотел выбросить в мусорное ведро? Можно мне взять его?

Джаред посмотрел на нее, как на сумасшедшую.

— Я собираюсь сделать из него нечто необычное для Мэдди на Рождество. Я не стану его резать или пачкать клеем. Ты получишь его обратно.

— Он в моей комнате, в ящике белого стола, на котором написано имя Мэдди.