— Что касается Мэдди, — продолжал Джаред, — то Сандра вела себя ужасно, то забирая у меня дочь, то отправляя ко мне. Девочке было очень тяжело. И я решил: с нынешней минуты самое главное в моей жизни — благополучие Мэдди.

Ники слишком хорошо понимала, что с ним произойдет дальше, если он на самом деле откажется устроить свою жизнь, жертвуя собственным счастьем ради дочери.

— Джаред, да ты послушай, что ты говоришь! Ты лишаешь себя возможности обрести семейное счастье?

— Нет, — он решительно тряхнул головой. — Это тебя я лишаю возможности надеяться на семейное счастье со мной.

Ники уставилась на него, не веря услышанному.

— Я должен тебя предупредить. Ты столько сделала для нас, — хриплым голосом сказал он. — Для меня и Мэдди. Ты изменила меня, заставила меня чувствовать по-иному. Я и не думал, что у меня осталась способность что-то ощущать…

— Джаред…

— Я говорил, что хорошо заплачу тебе, и сдержу обещание. Однако я не смогу ответить тебе взаимностью. Как только Мэдди привыкнет к этому дому, тебе придется устраивать собственную жизнь где-то в другом месте…

Внутри у Ники все оборвалось.

— Ты даешь мне понять, что скоро придется уехать из твоего дома?

— Я не смогу дать тебе того, что ты ждешь, Ники, или того, что ты заслуживаешь. Мы играем в семью, но таковой на самом деле не являемся. Мы с тобой оба знаем, что у нас ничего не получится… потому что я этого не допущу.

— Ты убежденно мне отказываешь или просто боишься, что не справишься? — помедлив, спросила она.

— Я знаю, что не могу себе этого позволить, — твердо ответил Джаред. — Я давно для себя все решил. И дело не в тебе. Это было задолго до того, как мы с тобой познакомились.

— Возможно, в этом-то мы с тобой и отличаемся друг от друга, — тихим голосом произнесла Ники. — После того как мой отец бросил нас с мамой, я поклялась, что для меня в жизни прежде всего будут цениться человеческие отношения. Я хотела, чтобы у меня была семья, которую я любила бы больше всего на свете. Я верю, что все это у меня будет, Джаред. Мне просто жаль, что смысл жизни для тебя иной…

— Одному Богу известно, как я хотел бы чувствовать то же самое, Доминик, — сказал он, невольно называя ее полным именем и поднимаясь с дивана, — однако должно произойти чудо, чтобы я разуверился в своих принципах.

Произнеся это, Джаред направился в свой кабинет и плотно закрыл дверь, словно таким образом навсегда отгораживаясь от Ники.

Глава четырнадцатая

Ники негодовала. Войдя в свою комнату, она с силой швырнула фотоальбом в стену. Ламинированные фотографии выпали из альбома и рассыпались по ковру. Итак, все оказалось ложью с самого начала.

К горлу подступил ком, на глаза навернулись жгучие слезы. С трудом сглотнув, Ники пыталась сдержать желание завопить и разрыдаться.

Как она могла быть такой дуррой, посчитав, что Джаред Джиллетт обратит на нее внимание! Что он увлечется ею!

Он только что лишил ее единственной надежды обрести семейное счастье. Рождественский праздник, которого она так ждала, лишь напомнил ей о прошлом и вызвал новые проблемы.

И как Джаред смел заявлять, что они друзья? Зачем тогда он так чувственно обнимал и целовал ее? Для чего рассказывал о своей семье, делился самыми сокровенными воспоминаниями?

По щеке Ники скатилась слеза. Она опустилась на колени, чтобы поднять страницы, выпавшие из фотоальбома.

Вот снимок Джареда, одетого в брюки цвета хаки и темно-зеленую спортивную рубашку. Как же он красив и сексуален!

Слеза упала на снимок Джареда, как раз в область его сердца.