— Зато я никуда не пойду с тобой. Итак, я не вижу иной возможности…

— Виктория, не испытывай мое терпение. Она вытаращила на него глаза.

— Что ты сказал?

— Я сказал…

— Да слышала я, что ты сказал! — Она стукнула его по плечу ладонью. — Как ты смеешь мне это говорить! Ты послал за мной злодея, убийцу! А если бы он меня покалечил?

Здоровенный детина, напавший на нее, возмутился:

— Милорд!

Роберт скривил губы.

— Виктория, Макдугал возражает против того, чтобы его называли злодеем. По-моему, ты его смертельно обидела.

Виктория молча уставилась на него — беседа приняла неожиданный оборот.

— Я ее и пальцем не тронул, — буркнул Макдугал.

— Виктория, — продолжал Роберт. — Похоже, тебе придется извиниться.

— Извиниться? — прошипела она, кипя от негодования. — Извиниться! Да ни за что на свете!

Роберт повернулся к своему кучеру с выражением страдальческого терпения.

— Мне кажется, она не собирается извиняться.

Макдугал вздохнул и великодушно промолвил:

— Ну ладно, у малышки был тяжелый день.

Виктория никак не могла решить, кого из них стукнуть первым.

Роберт что-то сказал Макдугалу, и шотландец покинул место действия — видимо, отправился за каретой, которую оставил за поворотом.

— Роберт, — твердо промолвила Виктория, — я иду домой.

— Прекрасно. Я буду тебя сопровождать.

— Я с успехом доберусь одна.

— Одной женщине ходить опасно, — живо возразил он, очевидно, пытаясь скрыть раздражение под маской деловитости.

— Последние несколько недель я только так и хожу, так что благодарю за заботу.

— Ах да, последние несколько недель, — промолвил он, и желваки заходили на его скулах. — Хочешь, расскажу, как я провел последние несколько недель?

— Что ж, вряд ли я смогу тебе это запретить.

— Последние несколько недель я себе места не находил от тревоги. Я понятия не имел, где тебя искать…

— Уверяю тебя, — едко заметила она, — у меня и в мыслях не было, что ты меня разыскиваешь.

— Почему ты никому не сообщила о своих планах?

— И кому, спрашивается, я должна была о них сообщить? Леди Холлингвуд? О да, мы ведь с ней большие друзья. А может быть, тебе? Ты ведь проявлял такую трогательную заботу о моем благополучии!

— Но у тебя же есть сестра — ты о ней забыла?

— Сестре я сообщила. Я послала ей письмо неделю назад.

Роберт перебрал в уме события прошедшего месяца. Он виделся с Элеонорой две недели назад. В то время она еще ничего не знала о Виктории. Он вынужден был признать, что гнев его необоснован — просто он здорово перенервничал за эти несколько недель. Немного успокоившись, он постарался смягчить тон.

— Виктория, ты не согласишься поехать со мной? Я отвезу тебя к себе домой, и мы обо всем спокойно переговорим наедине.

Она наступила ему на ногу, с явным намерением ее отдавить.

— — Это что, еще одна из твоих гадких, оскорбительных выходок? Ах прости, пожалуйста, ты, наверное, называешь это предложением руки и сердца? Мерзкий, подлый…

— — Виктория, — протянул он, — если ты будешь продолжать в том же духе, у тебя эпитетов скоро не хватит.

— О! — возмущенно выдохнула она, не придумав ничего больше, негодующе всплеснула руками и буркнула:

— Все, я ухожу.