Влекомая этими звуками, она пошла по дорожке за поворот, мимо английского сада с его геометрическими клумбами, к летнему домику, прилегающему к садовой стене. Он был увит плющом, обсажен розами. Высокий дуб сторожил вход.

Подойдя к двери, Ли успела заметить какое-то движение, потом кто-то выпрыгнул из тени и прокричал: «У-у!»

Когда сердце перестало колотиться и она пришла в себя, то обнаружила, что смотрит на пухлощекого ангелочка лет четырех, хотя ее озорная улыбка была отнюдь не ангельской.

На девочке было простое муслиновое платье с кружевами вокруг шеи. Она смотрела на Ли необычными глазами, яркими, как поле колокольчиков, которые представляли разительный контраст с пушистыми черными локонами. – Я тебя напугала?

– Еще как, – ответила Ли, вздрогнув от не совсем приторного удивления. Опустившись на колени, чтобы их глаза были на одном уровне, она вытянула руку ладонью вверх, словцо цыганка, предсказывающая судьбу. – Видишь? Моя линия жизни укоротилась на несколько дюймов.

Озорница грязными пальчиками провела по линии, на которую указывала Ли, и ее глазки быстро наполнились огромными серебристыми слезами.

– Прости. Я просто играла.

– Ох, милая, не плачь! – Ли обхватила детскую ладошку. – Я пошутила. Как тебя зовут?

Малышка вытерла ладошками щеки, и слезы пропали так же быстро, как и появились.

– Я леди Элисон Уэкстон, – сказала она, надменно склонив головку, но смех ее был по-детски непосредственным. – Мне пять лет. Ну, почти.

– Почти пять. Так ты уже большая девочка, – сказала Ли. Не знакомая боль сдавила горло.

Ребенку ее сестры было бы столько же.

– Вот вы где, леди Элисон. – Круглолицая седовласая женщина, отдуваясь, подошла к летнему домику. – Вы меня здорово напугали, убежав так быстро. Простите, что она потревожила вас, мадам. Она такой импульсивный ребенок.

– Ничего страшного, – успокоила Ли няню, потом снова перевела взгляд на малышку.

– Я знаю, кто ты, – заявила Элисон, накручивая золотистый локон Ли на пальчик. – Ты жена моего дяди Ричарда. Моя мама мне все про тебя рассказала.

Ли могла себе представить, что Рейчел рассказала ребенку.

– Я не только жена твоего дяди, но теперь и твоя тетя, – сказала Ли, удивляясь, что голос ее звучит так твердо: слишком долго училась она скрывать свою боль, не имея позволения даже произнести имя Кэтрин. – Хочешь называть меня тетей Ли?

Рейчел, скорее всего, станет возражать против такого неформального обращения, но ведь это глупо, чтобы ребенок называл ее тетей Сент-Остин.

– Ты будешь дружить со мной? – весело прощебетала Элисон, – Я должна пить чай alfresco. Это значит на воздухе. Будешь со мной?

– Это самое чудесное предложение, которое я сегодня получила. – Ли засмеялась, все ее тревоги моментально отступили перед лицом этой милой непосредственности.

Она взяла Элисон за руку.

– А потом мы можем во что-нибудь поиграть и нарвать цветов, чтобы украсить библиотеку твоего дяди.

Глава 11

У Ричарда были важные дела, требующие его внимания, но вместо того чтобы углубиться в гроссбухи и контракты, он мерил шагами библиотеку, преследуемый образами Ли и жеманного молодого хлыща, уютно сидящих вместе на диване.

Пальцы сжались при этом воспоминании, руки вздулись от напряжения. Ричард не расслышал их слов, но нежное выражение на ее лице зажгло в душе ярость, которую можно было описать лишь как неразумная ревность.

Он не мог придумать никакого другого оправдания тем дурным мыслям, которые теснились у него в голове.