Андра рассмеялась:

– Откуда вам это знать, умник?

Милан не смог сдержать улыбку. Она говорила с самоуверенным возмущением берлинки, которая не стесняется в выражениях. И видимо, не только в таких экстремальных ситуациях. По голосу он дал бы ей лет тридцать. Примерно его возраста.

– У преступника уже есть заложник, – ответил он на ее вопрос.

– Что?

– Девушка. Он ее похитил. Передача выкупа сегодня утром провалилась. С тех пор мы за ним следим.

Пауза.

Очевидно, Андре нужно было переварить услышанное. Вероятно, от этой информации тяжесть в желудке была сильнее, чем от жирных блинчиков, которыми в закусочной пичкали утренних посетителей.

Милан снова попытался со своей позиции бросить взгляд внутрь ресторанчика, но остекленный фасад, выходящий на плохо освещенную улицу, был практически не виден за пеленой мокрого снега.

Чертовски плохая обстановка.

Все выглядело как через стекло работающей стиральной машины, и Милан не смог бы различить ни одного предмета внутри закусочной, если бы не видел стереотипный инвентарь в тысяче других дайнеров на этом свете: состаренный дорожный знак «Трасса 66», муляж музыкального автомата при входе, звездно-полосатый американский флаг и много плакатов с Элвисом и Дядей Сэмом на стенах.

Милан мог поклясться своими нерожденными детьми, что диванчики были обиты красной искусственной кожей и стояли на ламинатном полу с шахматным рисунком.

– Почему вы не схватите подонка, как только он сюда заявится?

– Потому что мы не знаем, где он прячет заложницу.

– Что? – снова спросила Андра, на этот раз ее голос звучал растерянно.

– Пока преступник будет находиться у вас в ресторане, мы установим пеленгатор на его автомобиль, чтобы он сам привел нас к заложнице, даже если мы потеряем его из виду.

– Он очень опасный?

Милан прочистил горло. Провел рукой по темно-каштановым, взлохмаченным после короткого сна волосам, которые не видели парикмахера уже несколько месяцев.

– Не хочу лгать. Да. Опасный. Где-то метр восемьдесят пять ростом, мускулист – и вооружен.

– О господи. – Она громко сглотнула.

– Я прошу вас. Знаю, что мы многого требуем. Но пока вы не начнете геройствовать, вам ничего не угрожает. Дайте ему деньги из кассы и чего он там еще захочет. Возможно, он голоден и нуждается в провианте. Мы позаботимся о том, чтобы с вами ничего не случилось.

– Интересно, как? – Ее голос сорвался на визг. Милан услышал шаги через телефонную трубку. Резиновые подошвы скрипели. Вероятно, официантка искала укрытия за барной стойкой. Хочется надеяться. У двери, в непосредственной зоне опасности, он не видел никакого движения.

К счастью.

Его рация щелкнула. Он схватил ее, отдал короткий приказ «Ждать» и снова отложил в сторону.

– В настоящий момент на ресторан направлены три оптических прицела. – Милан попытался успокоить Андру. – При малейшем признаке какой-либо проблемы я отдам своим людям приказ действовать.

– Что именно вы понимаете под проблемой? Пулю в голове? Когда мой мозг брызнет на стойку?

Милан заговорил шепотом не потому, что это сейчас было необходимо, а потому, что давно усвоил: взволнованные люди так лучше концентрируются и внимательнее слушают:

– Преступник в любую минуту войдет в вашу дверь. Оставайтесь спокойной, делайте, что он скажет. Только не нервничайте, но на нем черная балаклава.

– Вы серьезно?

– Сейчас вы положите трубку. Он не должен видеть вас с телефоном. Преступник очень подозрителен.

– Хорошо, – неуверенно произнесла Андра.