Поиск информации (по крайней мере, у меня) не подчиняется какому-то стандартизированному рабочему процессу. Я даже заметил, что большая часть моей исследовательской работы происходит тогда, когда я занят чем-то другим. Например, однажды мой хороший друг и фитнес-мучитель Карл-Хайнц Рашке пригласил меня на боксерский поединок, где его сын Лерой (которого тренировал Калле) участвовал в профессиональном бое. Я хорошо знаю тренера и по блату получил место в первом ряду, где сидел по соседству с обильно татуированными мужчинами. Как любой писатель, я ужасно любопытный, поэтому спросил у них, что занесло их в потсдамский боксерский зал и чем они зарабатывают на жизнь. Они с улыбкой посмотрели на меня и пробормотали что-то типа «татуировками и всяким разным». Я тут же переключился в режим сбора информации и уточнил: «Я слышал, что нельзя просто так открыть тату-салон, а если и откроешь, то в Берлине-Бранденбурге нужно много платить за „крышу". Вы тоже платите?» Они посмотрели на меня, будто я спросил их, известно ли им уже о новом крутом тренде в татуировках под названием «оленьи рога». И, помотав головой, дали отрицательный ответ.

В перерыве между двумя боями я встретил своего приятеля Фрути (прообраз Дизеля в романе «23-й пассажир»), который похлопал меня по плечу и сказал: «Ну ты сел прямо с самыми психами в первом ряду». Я спросил, что он имеет в виду, и Фрути добавил: «А разве ты не понял по татуировкам? Это же Hells Angels».

И я подумал: «Мать честная, ты действительно спросил Hells Angels, чем они занимаются профессионально? И платят ли сами себе за „крышу“»?

К чему я это все? Думал, что пойду на боксерский турнир и выясню что-нибудь про боксерскую среду, а на деле ушел домой с контактами рокеров, потому что парней так развеселил писатель-дурачок, сидевший рядом с ним, что они сунули мне свои визитки на случай, если понадобится информация об их «среде». Ну или татуировка «оленьи рога».

То же самое произошло на Франкфуртской книжной ярмарке в 2017 году. Я думал, что встречу коллег-авторов и сотрудников издательств, и прежде всего вас, дорогие читатели. А вот на что я не рассчитывал, так это вступить в контакт с людьми, которые не умеют читать и писать, и все это на стенде общества взаимопомощи Alfa. Неграмотные на книжной ярмарке? То, что сначала казалось противоречием, стало интересным опытом, который в прямом смысле слова открыл мне глаза.

По последним данным, в Германии живет более 6,2 миллиона человек с «недостаточной письменной традицией», которых также называют функциональными неграмотными. (Между прочим, их больше, чем тех, кто раз в неделю берет в руки книгу!) Это взрослые, у которых не хватает навыков чтения и письма, чтобы принимать участие в общественной и профессиональной жизни так, как привыкли мы. Потому что они не могут прочитать указания на билетном автомате, формуляр для регистрации при смене места жительства или меню в ресторане. Не говоря уже об аннотациях к лекарствам, инструкциях, газетных статьях, книгах, письмах, электронных сообщениях или постах в соцсетях. Мы, умеющие читать, с трудом можем представить себе трудности, с которыми эти люди сталкиваются в нашем письменном мире.

Трудности, с которыми они справляются самыми креативными способами – все-таки 62,3 % неграмотных работают.

Методы, которыми Милан в романе «Подарок» пытается выполнять свою работу официанта и не быть раскрытым, взяты из реальной жизни. Хотя здесь я должен подчеркнуть, что такая тяжелая форма неграмотности – полная алексия – скорее исключение. Очень немногие люди не в состоянии прочесть ни одного предложения, как Милан. Но большинство не справились бы уже и с этим абзацем.

И как Милан, они живут в стыде и постоянном страхе, что их раскроют и будут считать сумасшедшими, идиотами, больными или недостойными.