– Хорошо, – неуверенно произнесла Андра. Разумеется, ей вовсе не хотелось обрывать связь с полицией.

– Просто делайте, что он скажет. А когда он уйдет, дождитесь моих людей. Все будет хорошо, – в последний раз пообещал ей Милан, затем в трубке щелкнуло, и связь оборвалась.

Он закрыл глаза.

«Все будет хорошо?»

Милана не отпускало странное предчувствие.

Что-то было не так.

«Отменить все?»

Он посмотрел на часы. Сделал глубокий вдох и выдох. И решил игнорировать внутренний голос.

Со вздохом Милан Берг взял балаклаву с пассажирского сиденья, натянул себе на голову, вышел из машины и направился к ресторанчику.

3

Прием, из-за которого ему на улице дали кличку Полицейский, сработал уже семь раз.

Милан находил места, где было мало персонала и как можно больше наличности. Кафе, забегаловки, рестораны, один раз автозаправка. Всегда перед самым закрытием или пересменкой. По возможности в переулках, подальше от толп людей.

Поразительно, насколько похоже реагировали люди, когда устрашающе низкий голос по телефону велел им безоговорочно отдать всю дневную выручку грабителю. Любой третьесортный детективный сериал учит зрителей просить полицейского предъявить свое удостоверение. Но, видимо, это работает только при личном контакте, когда сотрудник звонит в дверь.

По телефону большинству было достаточно услышать: «главный комиссар Штрезов, полицейский спецназ» или подобную чушь. Время от времени Милан с треском включал свою игрушечную рацию и что-то в нее говорил. Этого вполне хватало для правдоподобности.

Гораздо сложнее было подгадать удобный момент. Как сейчас, когда магазины закрыты, покупки сделаны, а улицы опустели, потому что все уже дома, готовятся к праздничному ужину и обмену подарками. Все-таки сочельник, почти четыре часа дня.

Из трех объектов, которые Милан выбрал в Интернете, только этот ресторанчик в округе Шмаргендорф был еще открыт – и, как он и надеялся, почти без персонала.

Милан закашлялся, промокшая балаклава неприятно прилипла к лицу уже после нескольких шагов.

В этот день, да еще в такую погоду, даже собачники почти не встречались, а если и попадались, то опускали голову ниже, чтобы снег не бил прямо в лицо.

«О’кей, начали!»

Тридцать метров от угнанного автомобиля до входа с обязательной неоновой вывеской над дверью Милан преодолел без свидетелей.

«Ну ладно».

Он вошел в ресторан. Внутри было сумрачно, за исключением маленьких ламп на резопаловых столах работало только аварийное освещение. В нос ему ударил запах фритюрного жира, бургеров и крови.

«Крови?»

Хруст дошел до него с небольшим запозданием. Как звуковой удар от самолета. Потом пришла боль, и он понял, что не ошибся: пол в дайнере действительно был с шахматным рисунком. Именно на нем он и стоял сейчас на коленях – не в состоянии подняться.

«Нужно было слушать внутренний голос».

Пинок в живот заставил его развернуться вокруг собственной оси. Он упал на спину, увидел над собой радиаторную решетку от «кадиллака», которую, видимо, подвесил под потолком какой-то интерьерный дизайнер, затем женщину с легкой горбинкой на носу, намного красивее его грубого рубильника, который как раз наполнялся кровью.

«Андра, – подумал Милан. – С такой женщиной я и правда с удовольствием сходил бы на свидание».

– Счастливого Рождества, придурок, – сказала она.

А затем врезала ему со всей силы бейсбольной битой.

4

Два года спустя

– Как вы познакомились? – спросила психотерапевт.