– Ш-ш-ш… – остановил ее Томас, оглядываясь. – Я здесь под прикрытием, и никто ничего не должен знать, миссис Гуднайт. Вы можете хранить тайны?

«Вот это да!» – промелькнуло в голове Гвен.

– Я провожу расследование по делу Клеа Льюис, – пояснил он, поглядывая одним глазом на дверь. – Мы считаем, что она убила своего мужа.

– Неужели?

Ну что ж, звучит вполне правдоподобно.

– И выкрала его коллекцию, – продолжал Томас. – Сирил Льюис был очень богатым человеком, но умер банкротом.

– Что же, Клеа – женщина недешевая, – заметила Гвен. – Может, они просто все потратили?

– Именно. На картины. В последний год своей жизни Сирил Льюис приобрел картины на сумму свыше двух миллионов.

– Вот это да! – сказала Гвен уже вслух, прежде мысленно подсчитав комиссионные.

– Они хранились на складе. Но склад сгорел дотла за день до смерти Сирила Льюиса.

Все это сильно смахивало на плохую радиопьесу.

– И вы считаете, что это Клеа его убила?

– Сирил – не первый муж, которого она прикончила. Улик обнаружено не было, но первый ее муж умер при очень подозрительных обстоятельствах. Она совершенно безжалостная особа. У нас есть все основания считать, что она поселила в вашем доме наемного убийцу.

– Неужели? – деланно удивилась Гвен.

– Мы считаем, что она решила расправиться с бывшим любовником.

– Да ну? – поразилась Гвен на этот раз вполне искренне. – Вот это да!

Интересно, знает ли Тильда? Возможно. От нее мало что укроется.

– Я говорю вам это потому, что в последнее время Клеа слишком много внимания уделяет вашей галерее.

– Да нет, – возразила Гвен. – Она…

– Если она попытается продать вам картины, мы хотели бы знать об этом.

– Я не покупаю картин, – объяснила Гвен. – Галереи берут произведения искусства на комиссию. Мы вообще ничего не покупаем.

– Если она хотя бы упомянет о картинах, мы должны это знать, – настаивал Томас.

– Мы?

– Бюро.

– Ах, Бюро. Что же, я обязательно буду держать вас в курсе.

«Если ты – ФБР, а Форд – негодяй, значит, эта страна катится в пропасть».

Черт, но если он действительно представитель закона, а Клеа – преступник, значит, дело дрянь.

– И давно вы работаете на Бюро?

– Нет, – бросил Томас, гордо выпрямившись. – Но обладаю всеми необходимыми навыками.

– Прекрасно, – кивнула Твен и задала беспокоивший ее все это время вопрос: – Но вы еще и готовить умеете?

– Я покупаю еду в ресторанах, – смущенно признался Томас. – Это высвобождает мне время для расследования.

– О, вот как? – оживилась Гвен. – В ресторанах?!

– Только об этом никому, договорились?

– Ни единой душе.

– И не забудьте про картины, – напомнил Томас, открывая дверь в галерею.

– Ни за что на свете, – поклялась Гвен, спеша выйти до прихода первого посетителя.

Полчаса спустя Тильда наблюдала из офиса за происходящим в галерее с каким-то странным чувством – словно смотрела старый фильм. Она сотни раз видела подобные показы, с самого раннего детства, когда ей приходилось вставать на табурет, чтобы дотянуться до окошка в двери.