Следить за пикапом было парой пустяков. На улице он бросался в глаза, как костюм для гольфа в монастырской трапезной, да и ход у него был тяжеловат. Они ехали примерно полчаса. Майрон понятия не имел, куда они направляются, но вскоре заметил впереди стадион Ветеранов. Он и Уин были там несколько раз на матчах «Орлов». Уин всегда выбирал места напротив пятидесятиярдовой линии, в нижнем ярусе. Стадион старый, и дорогие ложи наверху располагались очень высоко; Уину это не нравилось. Поэтому он предпочитал сидеть «вместе с народом». Редкий случай.

За три квартала до стадиона панк свернул на боковое шоссе. Он резко остановил автомобиль и бросился бежать. Майрон уже размышлял о том, не позвать ли на помощь Уина, но это было бесполезно. Уин сейчас в «Мэрионе». Телефон выключен. Майрон вспомнил вчерашнюю ночь и обвинения, которые предъявила ему Эсперанса. Видимо, она права. Наверное, он виноват в том, что делал Уин, хотя бы отчасти. Но главное в другом.

Майрона все это не так уж волновало.

Читаешь газеты, смотришь новости, и твоя гуманность, вера в человека начинают казаться пугающе наивными. Вот что разъедало Майрона изнутри: поступки Уина не вызывали у него отвращения, они не задевали его по-настоящему.

Уин имел странную способность воспринимать все в черно-белых цветах. В последнее время Майрон стал замечать, что в его собственной картине мира серые полосы стремительно чернеют. Ему это не нравилось. Он был не в восторге от того, что его личный опыт, омраченный злобой и жестокостью, вызвал в нем такие перемены. Майрон пытался держаться за старые ценности, но опора выскальзывала из-под ног. Да и зачем он за них цеплялся? Верил во все эти ценности или ему нравилось считать себя человеком, который во что-то верит?

Надо было захватить с собой оружие. Вот болван. Правда, он висел на хвосте какого-то мальца. Хотя и малец запросто может вытащить пистолет и всадить в него пулю. Но какой выбор? Позвонить в полицию? Резкий шаг в подобной ситуации. Вернуться позже, прихватив что-нибудь огнестрельное? Но к тому времени парень уже исчез бы – и, вероятно, вместе с Чэдом Колдреном.

Нет, надо продолжить слежку. Только быть осторожнее.

Майрон размышлял, как поступить. Он остановил машину в конце квартала и вышел. Вдоль улицы тянулись одинаковые низкие дома из кирпича. Наверное, когда-то тут был неплохой район, но сейчас он смахивал на человека, потерявшего работу и опустившегося. Все выглядело заросшим и неряшливым, как старый сад, за которым больше не присматривают.

Панк свернул в узкий переулок. Майрон последовал за ним. Куча мешков для мусора. Ржавые пожарные лестницы. Перевернутая морозилка с торчащими кверху ножками. Майрону показалось, что он услышал чей-то храп. В конце переулка парень повернул направо и вошел в заброшенное здание через железную дверцу. Они была слегка приоткрыта, без ручки или скобы.

Едва он переступил через замшелый порог, как раздался дикий вопль. Орал панк. В воздухе что-то просвистело. Сработали рефлексы. Майрон успел пригнуться, и железный прут задел только плечо. Руку пронзила вспышка боли. Майрон упал на пол. Он перекатился по холодному цементу и вскочил.

Их было трое, вооруженных стальными ломами и монтировками. Бритоголовые и с татуировками в виде свастик. Все похожи друг на друга, как сиквелы одного боевика. Сам панк мог сойти за оригинал. Слева с дурацкой ухмылкой на лице стоял Возвращение Наци-Красти. Паренек справа – Наци-Красти Навсегда – выглядел немного испуганным. Слабое звено, подумал Майрон.

– Шины меняете? – поинтересовался он.

Наци-Красти выразительно постучал по ладони монтировкой:

– Нет, хотим снять твою.

Майрон поднял перед собой руку ладонью вниз. Он покачал ею взад-вперед и сказал:

– Ясно.

– Какого черта ты за мной следишь, ублюдок?

– Я?

– Да, ты.