Я могу ошибаться, но это меня удивило бы.

– Я боюсь, – признается мне дрожащая Япакса. Я прижимаю ее к себе. Распущенные волосы падают ей ниже пояса.

– Но я же с вами! – замечаю я. И чтобы доказать это, делаю все, чтобы стать к ней еще ближе.

Как известно, его царствование началось 31 января 1904 года и закончилось 1 февраля того же года, после того как монарх издал указ об обязательном использовании туалетной бумаги в общественных уборных...

Метрдотель ведет нас к маленькому скромному столику. Заказ делает Япакса; я попросил ее заказать все самое лучшее в национальной кухне, вот она и старается.

Воркуя с моей спутницей, я ощупываю ее ногу, а поскольку могу одновременно делать несколько дел, то попутно осматриваю заведение. Клиенты выглядят спокойными людьми.

– Вы здесь никого не знаете? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает Япакса, окинув взглядом зал, – никого.

Ваш прекрасный Сан-Антонио грустит. Он говорит себе, что дело топчется на месте, что ему не понять психологию алабанцев, без колебаний устраивающих вам подлянки, и что лучше ему было сходить в киношку на вестерн, где пушки хоть заряжены холостыми.

Еда не приносит мне удовлетворения, на которое я рассчитывал, поэтому я быстро прошу счет. Тот оказывается еще менее приятным, чем кухня. В конце концов, я вполне могу сводить Япаксу в уютное место, где мы сможем продолжить нашу пантомиму. В раздевалке малышка просит извинить ее, потому что хочет сходить подкрасить губы. Она уходит в туалет. Я смотрю на гардеробщицу, но та не стоит даже взгляда. Это увядшая женщина со слегка перекошенной мордашкой, как после укуса осы. Чтобы как-то убить время, я смотрю на стеклянную витрину, повешенную на стену гардероба. Под стеклом приколоты кусочки картона с надписями неуклюжим почерком. Речь идет об объявлениях алабанской общины. Соотечественники предлагают друг другу квартиры, мебель, загородные дома, машины и работу. Я быстро пробегаю глазами тексты. Это похоже на витрину агентства по торговле недвижимостью. Для иллюстрации предложений приклеены фотографии машин и домов. Неожиданно мой зоркий глаз засекает картонку, размером больше, чем все остальные, на которой текст написан двумя цветами. Знаете, о чем там идет речь? Держитесь крепче, чтобы не упасть. Генеральное консульство приглашает на работу няню и шофера. Просьба звонить по телефону 967-05-32.

Я не верю своим глазам.

– Это объявление свежее? – спрашиваю я мадам Гардероб.

Выдавальщица клифтов смотрит туда, куда показывает пальцем Сан-Антонио.

– Я приколола его сегодня после обеда, – сообщает она и оставляет меня, чтобы вернуть другому клиенту его пальто.

Я спешу записать телефонный номер, указанный в объявлении. Он должен соответствовать западному предместью Парижа.

Я благодарю бога полицейских за поданную мне идею прочитать эти объявления. Значит, я не потерял время зря, придя сюда. Эта уверенность придает мне сил. Смотрю на часы. Они показывают десять. Малышка Япакса все еще не покрасила свою мордашку. Она ушла в туалет уже десять минут назад. Я еще некоторое время торчу перед гардеробщицей, которая начинает разделять мое беспокойство.

– Вам не трудно сходить посмотреть, где она? – спрашиваю я.

Она идет и после короткого отсутствия возвращается с озабоченным выражением на лице.

– Она закрылась в кабинке и не отвечает, – говорит она. – Надеюсь, ей не стало плохо.

Я влетаю в туалет и начинаю трясти закрытую дверь.