Кожа Элвина была поразительно бледной и гладкой. Сегодня днем Пегги собственными глазами видела его коричневый загар, полученный под жарким солнцем. На теле его виднелись шрамы от ожогов или случайных искр – избытки работы рядом с огнем. Однако сейчас кожа Элвина стала как у младенца, и Пегги ничего не смогла с собой поделать. Она шагнула в кузницу, встала рядом с юношей на колени и нежно провела рукой по его спине. Его кожа была такой мягкой, что собственные руки показалась Пегги грубыми – казалось, одним касанием она могла поранить Элвина.

Он глубоко вздохнул. Она убрала руку.

– Элвин, – окликнула она. – Ты в порядке?

Он двинул рукой, прижимая к себе какой‑то предмет, который закрывал своим телом. И действительно, она разглядела, что рядом с ним блестит что‑то желтое. Золотой плуг.

– Он ожил, – пробормотал Элвин.

И как бы в подтверждение этим словам плуг под его рукой слегка шевельнулся.

Стучаться, естественно, они не стали. Глухая ночь ведь на дворе! Хозяева сразу поймут, что это не какой‑то там случайный путник – к ним могли заявиться только ловчие. Стук в дверь предупредит их, даст возможность унести мальчишку.

Так что темноволосый ловчий и не пытался бесшумно вскрыть замок. Он ударил со всех сил ногой, и дверь, сорвав верхнюю щеколду, настежь распахнулась. Держа ружье наизготовку, ловчий быстро вошел в дом и оглядел гостиную. Огонь в очаге уже затухал, отбрасывая на стены неверные тени, но даже при этом неясном свете было видно, что в комнате никого нет.

– Я посмотрю на втором этаже, – предложил светловолосый ловчий. – А ты сходи на задний двор, проверь, может, они уже убежали.

Темноволосый ловчий прошел через кухню к черному ходу и выглянул на улицу. Тем временем светловолосый поднимался по лестнице.

Старушка Пег, спрятавшаяся под столом в кухне, вылезла из своего убежища. Ворвавшиеся в дом негодяи даже не позаботились повнимательнее оглядеть помещение. Она, конечно, не знала, кто эти люди, но надеялась… надеялась, что это ловчие, которые вернулись, потому что каким‑то чудом Артур Стюарт умудрился сбежать и теперь они его ищут. Пег сбросила башмаки и на цыпочках проследовала в гостиную, где над камином висело заряженное ружье Горация. Она потянулась и сняла его с крюка, но рукой случайно сбила жестяной чайничек, который вечером кто‑то поставил на камин, чтобы вода не остывала. Чайник, покатившись по полу, громко задребезжал; горячая вода окатила ее ноги, и она против воли тихонько зашипела.

На лестнице послышались шаги. Не обращая внимания на боль, Пег подбежала к лестнице, у которой и столкнулась со спускающимся вниз светловолосым ловчим. Дуло его ружья было направлено прямо на Пег. Хотя она в жизни не стреляла из ружья в человека, сейчас она не колебалась ни секунды. Старушка Пег нажала на курок; сильная отдача ударила в живот, согнув ее пополам и отбросив к стене рядом с кухонной дверью. Впрочем, этого она не заметила. Она видела лишь то, как покачивается светловолосый ловчий, чье лицо внезапно расслабилось и поглупело, разом напомнив Пег морду жующей траву коровы. Затем его рубаха расцвела алыми потеками, и он с грохотом рухнул на пол.

«Больше тебе не придется красть детей у мам, – подумала старушка Пег. – Не уводить тебе чернокожих туда, где их ждет палящее солнце и кнут. Я убила тебя, ловчий, и думаю, наш Господь возрадовался моему поступку. Но даже если я теперь отправлюсь в ад, все равно я рада, что поступила так».

Она не сводила глаз с валяющегося на полу ловчего, поэтому не увидела, как задняя дверь тихонько отворилась и в нее просунулось дуло ружья, которое сжимал в руках темноволосый ловчий.