Для Антона условия переговоров с пистолетами в руках и с висящим вниз головой бухгалтером были непривычными. Но для Арбуза весьма и весьма подходящими — он только к таким и привык.

— Это хрен Бутман украл у нашей фирмы миллион долларов, — ответил Арсений Павлович, — так что приносите с собой миллион зеленых и забирайте его на все четыре стороны.

— Я не крал миллион, — запищал теряющий сознание бухгалтер.

И он стал так сильно дергаться и извиваться, что большая хрустальная люстра на которой он висел вдруг с хрустом оторвалась. Бутман головой вниз упал на пол и сшиб люстрой одного из телохранителей. Второй в это время с перепугу выстрелил в Арбуза и ранил его в правое плечо. Арбуз уронил свой пистолет и отшатнулся назад, но Антон успел выхватить «Стечкина», с которым не расставался в последнее время и выстрелил в телохранителя Арсения Павловича. Стрелявший в Арбуза телохранитель упал с продырявленной грудью, но в это время выпутался из хрустальных висюлек люстры второй телохранитель. Он дотянулся до своего пистолета, но Антон Сергеевич успел подскочить и приставить к его голове свой пистолет. Телохранитель посчитал благоразумным самолично откинуть свой пистолет в сторону и поднять руки. Раненый Антоном охранник хрипел на полу.

Арсений Павлович до этого с чувством превосходства сидевший в кресле попытался было подняться, но его остановил хриплый голос Арбуза:

— Сиди на месте, падла!

Он уже успел схватить с пола свою «Беретту» и держал ее в правой руке, левой закрывая кровоточащую рану плеча. Арсений Павлович опустился на свое место.

— Вы нажили себе крупные неприятности, — с ноткой презрения сказал он.

— Неприятность — мое второе имя, — грубо ответил ему Арбуз, — а твое второе имя говно.

— За говно тоже ответишь, — огрызнулся генеральный директор лежащего на полу без движений Бутмана.

Арбуз, целясь в голову Арсения Павловича, подошел к нему и с размаху ударил рукояткой пистолета по голове. Генеральный директор не успел закрыться, голова его мотнулась в сторону и он обмяк в мягком кожаном кресле.

— А ты, горилла, — обратился Арбуз к оставшемуся в живых телохранителю, которого Антон держал под прицелом, — бери на плечи бухгалтера и неси к нам в машину.

Тот подчинился и потащил недвижимого Бутмана к выходу.

— Ты его убил? — спросил Антон Сергеевич у Арбуза, кивнув на Арсения Павловича.

— Нет, оглушил только, — ответил Арбуз и тыкнул стволом пистолета в окровавленного телохранителя, лежащего на полу, — а ты этого ты вовремя «снял», спасибо, братан, спас меня. Он бы меня второй пулей точно убил бы!

— Меня чего-то мутит, — сказал Антон, он и правда побледнел до зеленоты, — я никогда в людей не стрелял до этого случая.

— А это тебя твои гены родителей профессоров «мутят», — усмехнулся Арбуз, — и дедушки партийного функционера гены «мутят». Они тоже по людям стрелять привычки не имели. Хотя насчет дедуси я не уверен. Он в тридцать седьмом году чем занимался?

— Не знаю я, — ответил Антон.

— Эй, — обратился к раненому телохранителю Арбуз, — ты живой?

— Живой, — ответил тот, тяжело дыша.

— Не подыхай, — сказал Арбуз, — мы тебе сейчас скорую вызовем. Только ты про нас ничего не говори, ладно?

Телохранитель кивнул. Его рана сильно кровоточила. Антон Сергеевич и Арбуз вышли из офиса и спустились вниз по ступенькам к выходу из офиса вслед за телохранителем Арсения Павловича, который тащил на своих широких плечах в машину полуживого бухгалтера Бутмана.