Вокруг стемнело, сильно похолодало, куда идти было неизвестно, Сливе хотелось пожрать так сильно, что в животе бурчало. Но в округе ничего съестного, кроме старого депутата не было, но рагу из сухой ляжки слуги народа аппетита не возбуждало и Слива уже подумывал о том как бы вернуться, достать из люка козу и съесть ее целиком. Проблема возвращения состояла в том, что он уже позабыл откуда они пришли.

Когда Слива уже был на пределе и даже поднял обрез чтобы избавиться от старого хрыча и идти дальше одному, вдруг откуда-то сбоку раздался глуховатый женский голос:

— Мужики, вы тут нигде козы не видели? — и их осветил луч фонарика.

Когда женщина заметила, что один из них с обрезом, который направлен в спину другого, она вскрикнула: «Ой!» и фонарик погасила, а сама замерла.

— Эй, ты где? — крикнул в черную ночь Слива.

Никто не откликнулся.

— Сейчас пальну, — пригрозил он.

Но она затаилась и не отвечала. Слива уже запутался в темноте из какого именно места сначала посветил на них фонарик, поэтому водил стволом вокруг себя. Обессиленный депутат присел на траву. Слива понял, что действовать нужно лаской.

— Слышь, маленькая, помоги выбраться отсюда, — жалобно попросил Слива, — понимаешь, пошли с другом на охоту и заплутали. Ночь уже, а куда идти не знаем.

— Врешь, — сказал откуда-то сзади ее голос, — у нас здесь охотиться не на кого. Только лягушки и вороны вокруг…

Слива обернулся, стараясь увидеть в темноте хотя бы силуэт. Но голос уже зазвучал с другой стороны:

— С обрезом на охоту не ходят, врешь…

Она как будто витала в воздухе, Слива никак не мог за ней уследить и не знал что ей еще сказать, но понимал что шанс выбраться из этой кромешной холодной тьмы может дать только она. И тут завопил депутат, приподнявшись на корточках:

— Женщина, милая, прошу вас, уходите и сообщите срочно куда следует! Этот захватил меня в заложники и требует выкуп…

— Заткнись, сука, застрелю! — прикрикнул на него Слива и толкнул ногой так, что тут растянулся в мокрой траве.

— Убери от него обрез! — потребовала женщина.

— Что? — возмутился Слива. — А если не уберу, что ты сделаешь?

— А ты думаешь я одна ночью по лесу шастаю без ружья? — усмехнулась из темноты женщина.

И в следующую секунду он отчетливо услышал характерный звук взводимого затвора охотничьего оружия.

— Ты давай, не балуй… — хотел было вступить в переговоры Слива, одновременно пытаясь присесть.

— Стой, где стоишь, — приказала женщина.

Низость сложившейся ситуации для Сливы заключалась в том, что она по всей видимости видела его в темноте, а он ее нет.

— Хрен с тобой, — рассердился Слива и откинул от себя обрез.

Оружие шумно плюхнулось куда-то в траву. И тут депутат вовсе осмелел, вскочил и попытался кинуться в сторону, откуда доносился голос женщины.

— Стой, где стоишь! — приказала она и ему тоже.

— Но как же… — растерялся тот и тут же зажмурился от направленного ему в лицо луча фонарика.

— А я тебя видела по телевизору, — воскликнула она из темноты, — ты ничего мужик, хороший, народ тебя любит! Говоришь красиво, сам такой статный, моя мама за тебя голосовала.