Замираю, увидев черного, как уголь, зверя Грегордиана, развалившегося на темно-сером ковре посреди гостиной. Он впивается в меня взглядом и уже знакомо тоскливо вздыхает. Что, интересно, это значит? Деспот демонстративно отказывается общаться со мной лицом к лицу в человеческой ипостаси, пока выставляет меня из своих покоев? Типа я даже этого не заслуживаю?

— Могу я хоть привести себя в порядок? — сначала говорю, а потом морщусь от того, как это прозвучало. Будто я жалко цепляюсь за возможность побыть тут еще хоть немного. Но с другой стороны, откуда я знаю, где окажусь совсем скоро, и будут ли там элементарные удобства. Вряд ли местные застенки оснащены душем, если, конечно, отправляюсь туда.

— А что, разве тебе это кто-то запрещал? — отвечает Алево, но зверь опережает его, поднявшись, и, бесшумно ступая, идет в купальню. Оглядывается на меня выжидательно, явно предлагая следовать за ним.

Внутри он снова вытягивается на полу, будто оставляя на мое усмотрение — лезть ли под «живой» душ или нырнуть в бассейн, но при этом не сводит с меня глаз. Изучает пристально каждый мой изгиб, как будто проверяет, насколько хорошо справился с моим излечением. Его внимание, несмотря на всю свою концентрированность, не напрягает. Мне нравится, что он рядом, а я ведь уже почти забыла, когда мне что-то действительно нравилось.

— Спасибо тебе за помощь! — говорю я, проводя пальцами по бедру, где была смертельная рана. Мне так хочется его как-то называть, но просто не представляю как. Не давать же ему в самом деле милую кличку вроде «Пушка» или «Барсика»! Я невольно широко улыбаюсь своим мыслям, и зверь секунду всматривается в мое лицо, словно силясь прочитать мысли, и вдруг тоже обнажает клыки. Сначала замираю, но потом вдруг осознаю, что это не угроза, а его аналог веселья. Боже, я реально схожу с ума. Здоровенный зубастый монстр улыбается мне, и я совершенно естественно отвечаю ему тем же.

Алево появляется в дверном проеме, тут же разрушая тайную интимность нашего безмолвного общения, но зверь бросает на него краткий угрожающий взгляд, и он уходит.

Я быстро моюсь и, дав местной магии высушить меня, натягиваю мягкую ткань. Скрываю нервный вздох, когда выхожу вслед за Алево из покоев архонта, и зверь тут же притирается боком к моему бедру, будто успокаивая. Вместо лестницы мы движемся в противоположную сторону. Пройдя буквально с пару десятков метров, Алево останавливается и распахивает такие же темные массивные двери, вроде тех, что ведут в покои Грегордиана.

— Добро пожаловать, Эдна, — делает он широкий приглашающий жест. — Теперь ты живешь здесь.

Я вхожу внутрь. Здесь явно женское пространство. Вокруг царят мягкие золистые и оливковые оттенки. Мебель изящная, словно соткана из кружева цвета слоновой кости. Общее ощущение легкости, обилия воздуха и солнечного света. Пробежавшись быстро по обстановке, оглядываюсь на зверя. Он замирает на пороге и опять смотрит на меня тоскливо, словно прощаясь или извиняясь, а потом уходит.

— Ну и как тебе твое новое жилище? — спрашивает меня Алево дурашливым тоном легкомысленной подружки. — Правда круто?

— Что это значит? — даже не стремясь дальше осмотреться, спрашиваю я. — Мой переезд. К чему это?

— Наш архонт решил, что ты нуждаешься в личном убежище, в котором будешь ощущать себя в безопасности от всего, — неожиданно становясь серьезным, объясняет Алево.

— От него я тоже в безопасности? — недоверчиво усмехаюсь я.

— Грегордиан не войдет сюда, пока ты не позовешь его, Эдна. Или можешь сама приходить к нему. Дорогу, думаю, запомнила. Так что располагайся.

Алево идет к дверям, а я все стою, в недоумении глядя на него.