У меня никогда не было домашних животных, и я их не хотела. Я не смотрела передачи про живую природу, разве что попадала на них случайно. Не ходила в зоопарки и цирк. В общем, животные были для меня реально существующими соседями по планете, но из тех, с кем практически не пересекаешься и понятия не имеешь о том, чем и как они живут. То есть ты знаешь, что они дышат, ходят, едят, как и ты, и на этом, в принципе, все. Поэтому столь полный и безоговорочный контакт со зверем Грегордиана был чем-то странным для меня. Конечно, зверем его в полной мере не назовешь. Он существо, мало чем похожее на животных из мира Младших. Разумное создание и даже в чем-то, наверное, больше, чем его вторая ипостась. Это я, само собой, язвлю, но не без оснований же. В его присутствии мне несоизмеримо гораздо более комфортнее, чем даже в те краткие моменты, когда Грегордиан «оттаивал» и проявлял ко мне своего рода заботу и внимание. В присутствии огромного, покрытого шерстью монстра я не боялась своих эмоций, не опасалась неожиданных вспышек гнева, спровоцированных парой слов. Он не давил меня своей энергетикой, как сам деспот, не пытался меня разрушить, сломать. Если бы в моей голове такое могло уложиться, то я бы решила, что он мне друг. В самом полном и глубинном понятии этого слова. И не важно, что мы общались всего ничего. Несколько мимолетных контактов. Но, оказавшись в мире, где все вокруг было настроено убить меня, использовать или стереть как личность, эти недолгие взаимодействия были единственным спасительным островком в откровенно враждебном море. А показателем их ценности были мои мысли и попытки проанализировать странную связь со зверем Грегордиана в тот момент, когда лежала в постели, еще пропитанной запахом архонта, и даже не думала ни о нем, ни о его уходе. Впрочем, слово «странный» мне, наверное, пора здесь забывать.

— Эдна, вставай! — Алево появился в дверях, однако в спальню не вошел. — Пора переезжать!

— Переезжать? — поднимаюсь я, прикрываясь черным покрывалом, и он закатывает глаза с выражением «да чего я там не видел».

— Грегордиан хочет, чтобы ты покинула его покои! — поясняет блондин и, развернувшись, исчезает. — Шевелись!

И нет, я даже не удивлена, и мне не обидно. Похоже, что вообще все мои эмоции относительно деспота временно недоступны. Чего я, собственно, ожидала? Было же четко сказано — архонт не намерен терпеть отказов в любой форме. Или я надеялась, что моя ультимативная откровенность даст результат? То есть реакция несомненно налицо. Меня вышвыривают, как шкодливую нагадившую в тапки кошку вон с территории, предназначенной для сговорчивых и готовых угодить грозному архонту.

— Но так даже лучше, — шепчу я, оглядываясь в поисках одежды. — Полная ясность, теперь окончательная и бесповоротная.

— Ты чего там бормочешь? — окликает меня Алево.

Я прикусываю губу, сдерживая желание узнать, куда меня отправляют. Снова в Фир Болг, в какое-нибудь подземелье? Или деспот припас нечто более креативное для моего нового места пребывания?

— У меня нет платья! — вместо этого отвечаю я.

— Здесь нет, — соглашается Алево, и усмехается снова, появляясь в зоне моей видимости. — Но раньше это вроде не имело значения.

И тут я слышу глухое раздраженное рычание из-за его спины. Алево оборачивается и, хмыкнув, бросает мне платье, которое держал за спиной.

— Зверю моего архонта не нравится, что я тебя дразню! — продолжает зубоскалить он и не выглядит при этом нисколько обеспокоенным и даже нагло подмигивает мне: — Но ты ведь знаешь, что я это по-дружески делаю?

— Ты и дружба? — саркастически поднимаю я брови и, прихватив одежду, иду мимо него в купальню.