Я опустила свои прояснившиеся глаза — кожа моих рук была совершенно целой. Грегордиан же встал и забрался в постель, а потом бесцеремонно подтянул меня к себе, прижимаясь сзади. Я замерла, ожидая его и физического вторжения, но его не последовало, а мои глаза упорно закрывались.

— Спи, Эдна. К вечеру ты должна быть в форме, — тихо сказал Грегордиан, все еще сохраняя полную неподвижность позади меня, и это почему-то ощущалось гораздо интимнее, чем наш прежний самый отвязный секс.

— Тебе разве не нужно пойти… ну, не знаю, убить кого-нибудь или нарычать на кого-то? — отключаясь, пробубнела я.

— Успею.

Но когда я проснулась, архонт собственной персоной все еще был тут. Он, конечно, не лежал рядом, но еще до того как открыла глаза или поняла, что смутный гул в моем сознании это его голос в гостиной, я ощутила, что он по-прежнему находится в одном со мной пространстве. Словно какие-то нити, в хаотичном беспорядке растянутые между нами, работали по принципу паутины. Только один узелок шевельнулся, и тут же пошли вибрации к другому. Я окончательно открыла глаза, взмахом ресниц прогоняя этот навеянный полудремой сюрреалистичный образ.

— Ну наконец-то, монна Эдна! — услышала сдавленно-радостный голос Лугуса, едва повернувшись, и проследила за беспорядочными на первый взгляд передвижениями брауни, который суетился в одном из углов огромной спальни.

Моргнув, я уставилась на его манипуляции, осознавая, что он раскладывает платья, и окончательно проснулась, вспоминая, что было до и что предстояло впереди. Из гостиной все так же доносились отрывистые вибрации голоса Грегордиана и гулко-монотонные увещевания, в которых я безошибочно угадала Алево.

— Проснулась? — спросил деспот, появляясь в поле моего зрения, и тут же бросил через плечо: — На сегодня достаточно споров, друг мой.

Он возник в дверях неожиданно, заставив снова всплыть образ этих сигнальных связующих нитей между нами и будто подтверждая его.

— Как прикажешь, мой архонт, — послышался ровный голос Алево, но самого асраи я так и не увидела. — Эдна, увидимся на ужине!

Щека Грегордиана чуть дернулась, но больше он никак не выразил своего недовольства.

— Ну, давай же, Лугус! — помахал он ладонью, подходя и плюхаясь на кровать рядом со мной. — Это ведь не должно быть долго?

— Монна Эдна! — тут же опять пришел в движение брауни, поднимая и демонстрируя мне одно из платьев — нечто мятно-зеленое с золотым шитьем по корсажу и вдоль подола. — Я приготовил несколько весьма достойных вариантов на твой выбор.

Я приподнялась, чтобы взглянуть поближе, но в этот момент Грегордиан подал голос:

— Нет! В этом она будет бледной, как при смерти! Пусть будет что-то белое с серебром! — его резкое замечание привело меня, мягко скажем, в замешательство, и аналогичное и даже более отчетливое выражение той же эмоции я увидела на лице Лугуса. Видимо, ему не часто случалось быть свидетелем участия архонта в выборе дамских нарядов.

— Э-э-эм, — к чести брауни он взял себя в руки почти мгновенно и, наклонившись, стал перебирать ткани. — Мой архонт, белого с серебром прямо сейчас нет! Но есть это.

Он поднял платье, ткань которого больше всего напоминала свежий снег в яркий солнечный морозный день. Тысячи крошечных радужных искорок вспыхивали на чисто белой поверхности при каждом движении.

Грегордиан раздраженно выдохнул за моей спиной, по всей видимости собираясь высказаться совсем недружелюбно.