— Ты ведь понимаешь, что это равносильно остановке работы?

— Даже если и так, то разве это моя вина?

— Да не твоя! Не твоя, но мне-то от этого ни черта не легче! — Владимир махнул рукой, сбивая с подоконника кактус, и снова цветасто выругался под нос.

— Прости, я всегда шла тебе навстречу, но что-то подустала тащить на себе все, — смотрела на осколки и обнажившиеся корни и отказывалась чувствовать себя виноватой. — Считай, подорвалась!

Владимир горестно и протяжно вздохнул и, подтащив стул, уселся напротив меня так, что наши колени соприкасались. Он наклонился вперед и устало закрыл лицо руками, теряя на минуту весь свой стильный лоск и гордую начальственную осанку.

— Аа-а-ань, ну помоги ты им в этот раз! — пробурчал он и посмотрел на меня снизу вверх несчастно.

— Помоги — это, типа, сделай опять все сама? — на самом деле мне его было ужасно жаль, да и вечный дискомфорт от понимания, что работа не будет сделана, никто не отменял. Вот что я за создание такое несуразное в этом смысле?

— Ну, А-а-ань… Я что-то придумаю потом, обещаю! Но сейчас на это времени уже нет!

— Ладно, — со вздохом согласилась, внутренне ругая себя последними словами за мягкотелость и четко осознавая, что сто раз пожалею. — Но я к тебе не просто так пришла, между прочим!

— Ань, солнышко, все что хочешь! Хочешь, на руках носить буду? — вскочил разом повеселевший начальник и метнулся к своей навороченной кофемашине.

— Да сдались мне твои руки, тем более теперь, когда я знаю, кого и как ты ими трогал! — отмахнулась я. — Я пришла требовать увольнения одного охранника.

— О-па! И, собственно, что стряслось? — кофе был тут же забыт.

— Он… приставал ко мне вчера и сегодня на парковке угрожал! — я скривилась, ощущая себя так, словно раздеваюсь перед ним. Хотя с чего это я должна чувствовать стыд и неловкость в подобной ситуации, но вот поди ж ты, аж вспотела опять.

— То есть приставал… вот прямо приставал или… — Владимир склонил голову набок, изучая меня пристально.

— Вов, вот не думала, что у тебя при таких вопросах приморозит, — раздраженно взмахнула я руками, пытаясь стряхнуть смущение. — Приставал это значит приставал, а не просто отпустил пару сальных шуточек или пялился нахально! Не флиртовал, не пытался подкатить, не был слегка навязчив! Он, черт возьми, лапал меня! Я вообще не понимаю, как такое недоразумение, как он, в службе безопасности держат!

— Ла-а-адно-о-о, я, похоже, даже понимаю, о ком ты. Лет под сорок, вид непрезентабельный, залысины… — Я кивнула. — Комаров. Блин.

— Только не вздумай мне сказать сейчас, что он тоже чей-то протеже и поэтому тут штаны протирает, и уволить его нельзя! — тут же начала я заводиться, видя у Владимира рассеянный взгляд, говорящий о раздумье.

— Да не то чтобы протеже, но он у нас, типа, многодетный, две семьи, дважды в разводе, правда, так что алиментами обвешан от и до… — Владимир явно замялся, тщательно подбирая слова. — Ань, а что правда все совсем серьезно… ну, то есть ты его не простишь, если он извинится и все такое?

Он смотрел на носки своих дорогих туфель, крутя в руках пустую чашку. Это что сейчас передо мной? Проявление пресловутой мужской солидарности?

— Вов, я что, не в своем уме? Ладно, если бы это было один раз и по пьяни, мне было бы противно, но понять можно. Но он приставал ко мне вчера и прямо угрожал и оскорблял только что, и я уверена, что это будет повторяться, сколько бы раз он там при тебе не извинялся.