Бабушка понимающе кивнула и спросила:

— Нельзя ли нам зайти на минутку?

— О да, конечно, пожалуйста, — ответила Ли.

Мы прошли в прихожую. Я заметила, что латунные предметы начищены до зеркального блеска. Тут стоял диван с двумя подушками, симметрично расположенными по углам; чехольчики на спинках стульев были безупречно чистыми, а на ручках кресел лежали салфеточки, чтобы сидящие не пачкали мебель.

Мы с трудом осмелились сесть.

— Может быть, я попрошу маму зайти к вам, как только она вернется? Я просто не знаю, когда она будет дома. С этими родителями ничего заранее неизвестно.

— Собственно говоря, это касается тебя, Ли, — сказала бабушка. В конце концов, Ли было около восемнадцати лет, а в этом возрасте человеку уже пора самому принимать решения. Но Ли была очень скромной девушкой, а миссис Полгенни — деспотичной матерью. — Ты знаешь французов, которые здесь живут?

— Эти, из Хай-Тора? — спросила Ли.

Бабушка кивнула.

— Вчера они были у нас в гостях… — и, когда мы показывали им замок, они обратили внимание на гобелены, которые ты починила.

— О, мне очень полюбилось это занятие, миссис Хан сон.

— Я знаю. Это внесло в твою жизнь разнообразие, верно? Так вот, у них есть несколько превосходных гобеленов французской работы. Ты слышала о таких, Ли? Конечно, слышала. Считается, что они — лучшие в мире. Эти гобелены очень древние и нуждаются в ремонте. Увидев, что ты сделала с нашими…

Глаза Ли засияли.

— В общем, они хотели бы поговорить с тобой по поводу починки их гобеленов.

— О, я с удовольствием взялась бы за это. Мне уже надоело вышивать розочки и бабочек на дамском белье.

— Подобная работа — совсем другое дело, правда?

И интересно… ведь их сделали люди, которые жили сотни лет назад.

— Да, я понимаю.

— Видимо, тебе придется пожить там, пока ты будешь делать эту работу. Тебе понадобится хорошее освещение, а ездить взад-вперед — слишком долго.

Ли кивнула, а потом сказала:

— Матушка не любит, когда я ухожу из дома, даже к вам.

— Вот это я и хотела обсудить с ней. Я пообещала месье и дамам Бурдон поговорить с вами. Они очень хорошо заплатят. Мне кажется, вы сами можете назвать цену.

Я изучающе смотрела на Ли. Она вообще была хорошенькая, а теперь, когда ее охватило радостное возбуждение, это стало еще заметнее.

— Не хотите ли чашечку чаю? — спросила она.

— Это было бы очень кстати, — ответила бабушка.

Ли вышла. Мы оглядели комнатку, и я поняла, о чем сейчас думает бабушка. Комната имела нежилой вид. Я не могла представить человека, который был бы счастлив в таком доме. Здесь нужно было постоянно заботиться насчет того, что правильно и пристойно в глазах строгой миссис Полгенни, а об удовольствиях нельзя было и помыслить.

В то время как мы пили чай и ели домашние бисквиты, явилась хозяйка дома. Войдя, она в изумлении остановилась на пороге и уставилась на меня.

Я судорожно начала размышлять, не сделала ли я чего-нибудь такого, что безвозвратно испортило совершенство ее кресла, обитого коричневым бархатом.

— Миссис Хансон… — начала она.

— Прошу простить меня за вторжение, миссис Полгенни, — сказала бабушка, — Ли угостила нас чаем, а ваш овсяный бисквит изумителен.

— О, я рада, что она предложила вам чай, — расплылась в улыбке миссис Полгенни.

— Как прошли роды на ферме?

— Еще один мальчик.