Бывает, что я чувствую себя очень усталой и мне хочется к моей маме. Наверное, это слишком детское чувство?

Я дотронулась до ее руки.

— Мне кажется, любому человеку иногда необходимо побыть возле матери.

— Ты совершенно права. Я всегда окажусь рядом, когда ты будешь нуждаться во мне. Если что-то начнет беспокоить тебя, ты ведь расскажешь мне, правда?

Я заколебалась с ответом, и мама не стала настаивать. Наверняка она знала о моей глубокой неприязни к отчиму, но, возможно, не считала это чем-то особенным: такое случалось тысячи раз, когда чьи-то матери вновь выходили замуж.

Мне хотелось бы узнать от нее, насколько глубокой стала трещина, пролегшая между ней и ее мужем.

Временами мне казалось, что ее вообще не существует и что мама все также влюблена в него, что ее любовь останется неколебимой, как бы он ни поступал. А что чувствовал он? Откуда мне было знать? Я была слишком мала и неопытна, чтобы разбираться в таких ситуациях.

Шли долгие дискуссии по поводу возможности поездки моей матери в Корнуолл. Я чувствовала, что она колеблется. Наконец она решила поговорить со мной более откровенно.

— Ты предпочла бы поехать туда, правда, Бекка?

Я призналась, что так оно и есть.

— Бедная Бекка! В последнее время ты ощущаешь себя не слишком-то счастливой, да? Ты почувствовала, что отношения между нами изменились. Сначала я уехала в свадебное путешествие, а ведь раньше мы никогда не расставались. Потом я увлеклась политической деятельностью — Это было необходимо, — сказала я.

Она кивнула.

— Но тебе это не нравилось. Я знаю, как ты любишь бабушку с дедушкой и как ты относишься к своему отцу. Ты сотворила из него кумира. Не стоит делать из людей кумиров, Бекка.

Что она имела в виду? Может быть, она наконец-то поняла, что ее кумир Бенедикт стоит на глиняных ногах? Вместе с наследством дяди Питера он унаследовал его темные делишки и не желал оставить их, хотя она умоляла его сделать это.

Как же сильно повлияла на всех нас смерть дяди Питера! Лондонский дом тети Амарилис перестал быть уютным теплым гнездом, мы больше не могли пользоваться советами дяди Питера; возникла трещина в отношениях между моей матерью и ее новым мужем.

Мама продолжала говорить:

— Теперь я не могу приносить пользу в политической деятельности, и это затянется еще на некоторое время На днях мне пришлось отменить важную встречу, потому что я вдруг почувствовала, что не выдержу этого. Наверное, для всех будет лучше, если я на некоторое время сойду со сцены, а уехав в Корнуолл, я буду меньшим бременем для всех, чем если останусь здесь.

— А как будут довольны бабушка и дедушка!

— Господи, благослови их! Я постараюсь не надоедать старикам.

— Надоедать! Да ты будешь только радовать их.

Я весело запрыгала по комнате, и мама, глядя на меня, рассмеялась.

— Когда мы выезжаем? — спросила я.

Даже после этого я боялась, что Бенедикт выдвинет какие-нибудь возражения. Было ясно, что эта идея ему не нравится Он был нежным и любящим супругом, и мне показалось, что мама вновь в нерешительности.

Бабушка с дедушкой вели с ним длительные переговоры. Нужно сказать, моя бабушка умела убеждать и была волевой женщиной. Она заявила, что желает в данных обстоятельствах заботиться о своей дочери.

Все очень просто. Мы вместе с ней отправляемся в Корнуолл; детскую там подготовят. Доктор Уилмингхем является другом семьи, он в свое время принимал Анжелет. Лучшая в Корнуолле акушерка живет поблизости. Ее можно доставить в любой момент. Бенедикт должен понять, что тетя Амарилис теперь не в состоянии оказать помощь, а дяди Питера, к которому обращались в экстренных случаях, больше нет. Он, Бенедикт, может приезжать в любое время.