— Бедный мальчик! Из-за этой школы он почти не приезжает сюда. Он сильно вырос.

— Расскажи нам лучше, что здесь происходит, — предложила мама.

— О, ничего особенного. Знаешь, в такой глухомани жизнь идет по наезженной колее — У вас ведь здесь жили французские беженцы.

Они все еще в Хай-Торе?

— Нет. Они купили собственный дом, хотя, возможно, и жалеют, что уехали отсюда. Теперь у них дом возле Чизлхерста. Они гордятся своими связями в аристократическом обществе.

— О да, — вспомнила мама, — ведь туда удалились император с императрицей, не так ли?

— Да, несчастные изгнанники. Говорят, там у них прекрасный дом. Когда император умер, Бурдоны решили, что им следует поехать утешать императрицу.

Кажется, она держит там что-то вроде маленького королевского двора.

— Я слышала о смерти императора, — сказала мама. — В январе, по-моему?

Бабушка кивнула.

— А что там с дочерью миссис Полгенни? — спросила я.

— Ли теперь живет с тетушкой. Вроде бы где-то в Сент-Иве.

— Тетушка! Что за тетушка? Сестра миссис Полгенни?

— Видимо, да.

— Я и не знала, что у нее есть родственники, — сказала я, — Я думала, что она спустилась прямо с небес, чтобы попытаться спасти людей, погрязших во грехах.

Все рассмеялись, а бабушка сказала:

— Признаться, я плохо представляю ее ребенком, который растет, как обычные детишки.

— Очень может быть, что в те времена она была нормальной, — сказала мама, — а потом вдруг осознала, что на нее возложена миссия… как Святой Павел на пути в Дамаск.

— Я уверена, миссис Полгенни одобрила бы это сравнение, — заметила бабушка.

— А Ли отремонтировала гобелены в Хай-Торе? — спросила я.

— Да. Она жила там несколько недель… думаю, около месяца. Это изменило ее. Раз или два я ее видела. Она выглядела такой довольной и счастливой.

Бедняжка! Должно быть, она чувствовала себя великолепно вдали от матери.

— Почему благочестивые люди так часто доставляют другим неудобства? удивилась я.

— Сомневаюсь в том, что они столь благочестив. как сами считают, ответила бабушка, — и в том, что остальные так уж плохи, как утверждают эти благочестивые.

— Главное, не позволять подобным людям вмешиваться в свою жизнь, добавил дедушка.

— Это не так-то легко, если ты приходишься дочерью этому человеку, возразила моя мать и вздохнула:

— Бедная Ли!

— Что ж, я довольна уже тем, что ей удалось порадоваться жизни в Хай-Торе, — сказала я. — А теперь, значит, она уехала к тетушке. Похоже, страсть к путешествиям входит у нее в привычку.

— Меня удивляет, что миссис Полгенни разрешила это, — заметила мама.

— Но ведь тогда тоже удалось убедить ее отпустить девушку, хотя поначалу она решительно возражала.

— Ли становится взрослой, — сказала мама. — Возможно, у нее появилась не только склонность к путешествиям, но и другие собственные желания.

Мы продолжали говорить о жизни в Полдери. Мама расспрашивала о людях, которых знала с детства.

Как чудесно было сидеть в кругу близких людей!

Для меня это был самый счастливый день с тех пор, как я услышала, что мама собирается замуж за Бенедикта Лэнсдона.