Миссис Полгенни взяла на себя обязанность позаботиться о девушке. Ей не нужно было никакой помощи и никакого вознаграждения. Вероятно, у нее была личная беседа с Господом, который сообщил ей, что Дженни действительно беременна и на миссис Полгенни возлагается миссия помочь ей.

Услышав новость, мама обрадовалась.

— Я знаю, какое прекрасное чувство — приносить в этот мир ребенка. Это потрясающее ощущение.

Бабушка заметила, что, когда Дженни в прошлый раз действительно родила ребенка, она была очень счастлива и даже, кажется, прекратила свои чудачества. Эти роды могут стать началом ее новой жизни.

Очень может быть, что она вновь станет нормальной.

— Ну и ну! — заявила миссис Полгенни. — Теперь у меня хлопот полон рот. Двое младенцев готовы появиться на свет, и при этом одновременно. Господь даст мне силы.

— Как, должно быть, приятно миссис Полгенни чувствовать, что она выполняет Божественную миссию, что-то вроде помощницы Бога по акушерским делам, — сказала бабушка.

Моя мама рассмеялась.

— Никакой в тебе нет богобоязненности, мама, — сказала она.

Я очень ценила такие моменты, проведенные возле нее. Мне никогда не забыть их.

Настал тот самый день. Весь дом жил ожиданием.

Вскоре должно было начаться тяжелое испытание. Потом мама возрадуется, и появится новый член семьи.

Прибывшая миссис Полгенни сообщила:

— Вчера ночью я приняла ребенка у Дженни Стаббс… чудесная маленькая девчушка. Дженни вне себя от радости.

— А кто за ней ухаживает? — спросила бабушка.

— Я забрала ее к себе как раз перед самыми родами. Я решила, что так будет лучше, поскольку миссис Лэнсдон тоже пришла пора рожать. Ли дома, она поможет.

— Как вы добры, миссис Полгенни!

Миссис Полгенни похорошела и стала еще более добродетельной, чем обычно.

— Ну, у нее-то все уже позади. Теперь очередь миссис Лэнсдон.

Позже бабушка сказала мне:

— Все-таки в глубине души она добрый человек, несмотря на то, что так пыжится. Как хорошо, что она позаботится о Дженни.

В то время мне все это казалось естественным. Роды у Дженни прошли нормально. Мы думали, что и у мамы все будет так же.

Миссис Полгенни приехала в одиннадцать утра, а ко второй половине дня мы поняли, что далеко не все идет удачно. Послали за доктором Уилмингхемом.

Приехал Бенедикт. На станции его никто не встречал, но мы не удивились его появлению, поскольку предполагали, что он приедет в Кадор к родам. Он хотел тут же пройти к маме, но его не пустили.

— Ей дадут знать, что вы здесь, — сказала бабушка, — и это успокоит ее.

А потом начались самые ужасные часы в моей жизни.

Я не все помню отчетливо. Позже я пыталась выбросить это из головы, потому что вспоминать было страшно. До некоторой степени мне это удалось, и сейчас в моей памяти остались только какие-то неясные картины.

Тем не менее, я Живо помню, сколь ужасны были часы ожидания, когда я сидела с дедушкой и бабушкой… и с ним. Он не мог усидеть на месте и постоянно расхаживал по комнате, забрасывая нас вопросами.

Как она выглядела? Почему за ним не послали раньше? Нужно немедленно что-то делать…

Дедушка сказал ему:

— Ради Бога, успокойтесь, Бенедикт, Все с ней будет в порядке. О ней заботятся как нельзя лучше.

Бенедикт сердито сказал:

— Она должна была остаться в Лондоне.

— Кто же мог знать? Мы думали, что так будет лучше, — ответила бабушка.

— Какой-то деревенский докторишка! И глупая старуха…

Я разозлилась на него.