— А тебе не кажется, что диссиденты — не причина, а следствие. — Возразил Сатир. — СССР последние лет двадцать не жил, агонизировал. Идеология больше не вела людей, как это было в двадцатые, тридцатые, сороковые годы. А, может быть, люди просто устали быть хорошими. Я имею в виду не диссидентов, а обычных людей. Они устали всё время ходить на двух ногах и им просто захотелось снова побыть скотами и походить на четвереньках, ориентируясь на голоса самых примитивных инстинктов: сытого желудка, сексуальной удовлетворённости, жажды власти, жадности. Поэтому они с такой охотой и приняли капитализм. Ведь эта система основана как раз на эксплуатации этих инстинктов. И если советская идеология не смогла больше вести людей вверх, они покатились вниз. Всё проще простого.

Белка задумалась.

— Эльф, ты слышал?

— Что я слышал?

— О чём мы говорили.

— Ну как же… — отозвался заспанный голос.

— Что «ну»? Ты понял, что это значит? У Сатира есть мозг! Понимаешь? Да ещё какой мозг! А он до сих пор его прятал. Сатирчик, ты умница. Платон, Сократ и Демосфен в одном лице. Как ты ловко всё разъяснил! А до меня до сих пор не доходили такие простые вещи. Ведь всё просто! «Люди устали быть хорошими». Как просто! Здорово! — Белка была в восторге.

— Страшно как это всё, — разом став серьёзной, сказала она. — И безнадёжно. Ведь если через некоторое время снова свершится коммунистическая революция, это будет означать, что потом, лет через семьдесят люди снова устанут, так что ли?

— Наверное, так, — подтвердил Эльф.

— Я не согласен, — заявил Сатир. — Наверняка явятся светлые головы, которые объяснят, как поддерживать в людях желание быть хорошими. Может, пока мы просто не доросли до этого знания. Белка, я тебя обнадёжил?

— Возможно, — задумчиво ответила та. — Но это означает, что мы просто переносим решение вопроса на неопределённое время в будущее. А жить и действовать хочется сейчас.

— Так в чём дело? Живи и действуй. Так сказать, хотя бы поддерживай огонь в костре, если не можешь поджечь степь.

— Тоска… — отозвалась Белка.

— Тоска, — буркнул Сатир. — Её ищет ФСБ и МВД целой страны, а ей тоска.

— Ищешь-ищешь, не найдёшь, а отыщешь, так поймёшь, вещи надо убирать, не придётся их искать, — с выражением прочла Белка. — Я в детском саду учила. Перед мамами выступала в белом платье.

Эльф представил себе маленькую черноглазую черноволосую Белку в белом платьице, старательно рассказывающую стишки перед родителями.

— Этакий уголёк в снегу.

— Скорей, таракан в тесте, — не согласился Сатир.

— Сатир, единственное чувство, которое может испытывать к тебе нормальный человек — это жалость, — съязвила Белка.

Она изловчилась и, резко выгнувшись дугой, спихнула его с дивана.

— Иди, приготовь что-нибудь поесть.

Сатир с грохотом обрушился на пол. Медленно сел, привалившись к дивану спиной.

— А чего готовить-то, нет ведь ничего, — зевнув сказал он. — И денег тоже нет.

— Как нет? — в один голос спросили Белка с Эльфом.

— Обыкновенно. Всё имеет свойство кончаться. И еда и деньги…

— Это только глупость твоя бесконечна, — оборвала его Белка.