— Так. Понятно, — говорил тот. — Белка хочет выпить.

— Но ведь пахнет, согласись!

Эльф принюхивался.

— Да, что-то есть.

— Тогда, может, по коньячку? — спрашивала Белка, хитро поглядывая на Эльфа, который в отсутствии Сатира стал заниматься финансами. — Прохладно всё-таки…

— Да, коньяк — это хорошо. Коньяк улучшает жизнь, — мечтательно говорил Эльф. — Но денег мало… — не соглашаясь, но и не отвергая предложения, добавлял он.

Некоторое время они шли молча.

— Нет, определённо, прохладно, — неторопливо повторяла Белка, щурясь от пышущего светом снега.

— Определённо, — эхом отзывался Эльф.

И они снова молчали.

— Ну, так, может, всё-таки купим коньячка?

— Такого солнечного, похожего на гречишный мёд?

— Именно!

— Ну, разве что, совсем чуть-чуть, — с явным удовольствием соглашался Эльф.

— Эх! — восторженно восклицала Белка и толкала Эльфа в сугроб. В воздух летели снежные хлопья, сияющей пылью оседая на одежде людей и спине беспокойно мечущейся Ленки.

Они покупали маленькую тёмно-янтарную бутылочку коньяка, от одного взгляда на которую уже становилось теплее, шоколадку для Тимофея и отправлялись дальше.

Если на пути встречались палатки с музыкой, Белка неизменно останавливалась перед ними и внимательно разглядывала ряды кассет и компактов. Всё их музыкальное собрание осталось в прошлой жизни, до взрыва, и сейчас она приступила к собиранию нового.

— Идите вперёд, я догоню, — говорила она Эльфу и Тимофею. Серафима очень не любила, когда её кто-то ждёт.

Если ей попадалось что-то интересное, она догоняла Эльфа, брала деньги и тут же покупала понравившееся.

— Я понимаю, что деньги нужно расходовать осторожно, — говорил Эльф, копаясь в карманах, — но у тебя, Серафима, безупречный вкус. Я не могу отказать. В конце концов, легче прожить без мяса, чем без музыки.

— Да, кстати, я видела там ещё «Boheme», — сообщала Белка.

— Deep Forest! — радовался Эльф и снова лез в карман.

Так в их коллекции, помимо Deep Forest, заново появились «Вершки-корешки», «Сто лет одиночества» и «Прыг-скок» Гражданской обороны, «Группа крови», «Звезда по имени солнце» и «Чёрный альбом» Кино, а, кроме того, сборники Боба Марли и детских песен советских времён. Каждое приобретение вызывало множество стонов Эльфа по поводу истраченных денег и массу общей радости от хорошей покупки.

— Как же здорово, что в наших залежах хламья был магнитофон и что ты сумел его починить, — болтала Белка, разглядывая купленные кассеты. — Одно плохо, Сатир их слушать не сможет.

— Он сможет, — заверил её Эльф. — Обязательно. Только чуть позже. Куда ж он денется!

Зимние дни коротки. Проходило всего несколько часов после рассвета и запад уже окрашивался в цвета пурпура и крови. Солнце садилось. Мороз становился злее, ветер пронзительнее. Темнота сгущалась над городом, и тот, не желая ей сдаваться, зажигал сонмы огней. Тьма отступала во дворы и подворотни и злой дворнягой затаивалась там, словно ожидая то ли аварии в электросетях, то ли крушения цивилизации, когда можно будет выйти и захватить всё, что в это время суток по праву принадлежит ей.

Друзья искали ближайшую станцию метро и покидали город, над которым, словно огромная багряница, плескалась в небе стылая ткань заката.

Так проходили солнечные дни.

Именно в один из таких дней они и встретили Йона.