— Знаете, — задумчиво сказала она, — нам кажется, что мы ходим по земле, а ведь под нами полметра снега. Который состоит из снежинок. Представляете под нами полметра снежинок! Сколько их? Сколько их хотя бы в этом дворе? Такие числа в мозгу не помещаются. А сколько снежинок сейчас в России?

Она ошарашено помотала головой.

— Кастанеда писал, что во все стороны от нас лежит бесконечность, — сказал Эльф.

— А я сколько раз снежинки рассматривал! — встрял в разговор Тимофей. — Вы видели какие они красивые? Тонкие и красивые. Правда, видели? Если по одной рассматривать…

— Видели, — заверила его Белка.

— Полметра смятых, никому не нужных снежинок, — прошептал Эльф.

И они пошли дальше.

Когда путешественники встречали палатки, где можно было перекусить, они охотно останавливались, покупали чебуреки, булки, сосиски в тесте и обязательно чай, от которого, словно из паровозной трубы, валили на морозе клубы густого белого пара, в котором, если хорошо присмотреться, можно было различить мельчайшие водяные капельки. Друзья грели руки о пластиковые стаканчики, полоскали в кипятке, держа за ниточку, пакетики с заваркой, шумно отхлёбывали.

— Горячий! — восклицал Тимофей. — Хорошо! Только пить нельзя.

— Подожди, пока остынет, — советовала Белка. — Кстати, юноша, не лижите губы на холоде, а то они у вас уже все потрескались. Вон даже лохмотья какие-то висят.

— Мои губы, не твои. Хочу — лижу, хочу — нет, — глядя исподлобья, с улыбкой отвечал мальчик.

— Нет, вы посмотрите, какие мы самостоятельные! — качала головой Белка. — Лучше бы Ленке сосиску дал, чем огрызаться.

Тимофей послушно угощал собаку сосиской.

Улыбаясь до ушей, Белка вытирала губы и руки салфеткой, шумно выдыхала белёсое облако.

— Я довольна! — заявляла она. — Жизнь удалась! Ну что? — оглядывала она спутников карими камушками глаз. — Готовы, крапивное семя? Тогда вперёд!

И они снова отправлялись в сторону солнца.

— Купите мне очки, а? — просил Тимофей. — Чёрные. А то слишком ярко кругом.

— Никогда не носи чёрных очков, — говорил Эльф, бросая короткие, из-за нестерпимого блеска, взгляды в небо. — Мир стоит того, чтобы видеть его таким, какой он есть. Правда, стоит.

— распевала Белка вполголоса. — Нет, что бы ни говорили о Советском Союзе, достаточно послушать детские песни, сочинённые в те времена, чтобы понять, какие добрые люди его населяли. Ничего более доброго я в жизни не слышала, да, наверное, и не услышу. Это же даже не песни, это то ли проповеди, то ли молитвы.

— Да, такую искренность и доброту не подделаешь, — поддерживал её Эльф. — Чтобы так сочинять и петь, нужно прожить всю жизнь, глядя на мир глазами ребёнка, не познавшего зла. В современном мире это уже невозможно.

Солнце катилось по небу, как весёлый путеводный клубок из сказки, раскидывая по миру яркие тёплые нити. Облака наползали на него, облепляли грязноватой ватой, словно боялись, что ему станет холодно на русском морозе, и оно уныло просвечивало сквозь них бесполезным тусклым кругляшом. Налетал ветер, расшвыривал облачные клочья по бесконечным просторам неба и солнце снова вырывалось на свободу такое же яркое и весёлое, как до пленения.

Белка поднимала нос кверху, делала несколько маленьких вдохов.

— Ты не находишь, что морозный воздух пахнет водкой? — обращалась она к Эльфу.