|
Это нормально. Сегодня последний день твоей свободы. Понятно, что страшно. Наверное, тебе кажется, что после штампа что-то поменяется? Нет. Все останется как сейчас. Я не превращусь в чудище. Не стану запирать тебя дома или там руку поднимать. Чего еще придумать можно? — Андрей на минуту замолчал.
— Ну и зачем тебе все это?
— Это хоть мнимая гарантия для меня. Что ты не сбежишь молча. Знаешь, как придумывают обиду, а потом даже оправдаться не дают.
— Это кто так придумывает? Ты про женщин? — спросила она, готовая обидеться.
— Про человеков. Что-то придумать, не так понять может как мужчина, так и женщина, — примирительно сказал Андрей. — Еще не хочу, чтоб ты ребенка от меня прятала. Вместе хочу с тобой быть.
— Почему? — вновь спросила она. Просто, игра угадай правильный ответ.
— Может, потому что тебя люблю? — видно он угадал. Маша расслабилась. Довольно вздохнула. Обычная капризная девчонка. Сколько бы ей лет ни было, а все равно остается такой. Он же в последнее время начал забывать об этом. Слишком много всего навалилось. Она уже напридумывала себе чего-то.
Андрей закинул тетрадки на подоконник.
— Ты чего? — спросила его Маша.
— Перерыв. Иногда надо голове отдыхать давать, — ответил Андрей, заваливаясь на кровать. — Иди ко мне. Хочешь спросить зачем? Буду тебе в любви признаваться.
— Так вроде сказал, — откидывая волосы назад, ответила Маша. А на губах так и играла улыбка. В открытое окно подул летний ветерок, принося с улицы запах листвы и пыли. Он заиграл ее волосами, которые распушились тонкой паутиной.
— А у нас теперь есть лимит на слова? Не знал. Какая ты красивая! Даже не представляешь.
— А буду страшной, то бросишь? — собирая волосы резинкой, спросила Маша.
— Вот что ты за человек! Я тебе одно говорю, а ты сразу передергиваешь.
— Вот такая, какая есть, — она легла рядом. Андрей сразу обнял ее и поцеловал.
— Все равно нравишься.
— Это пока.
— Ты меня отговорить хочешь? — спросил он. Маша утвердительно кивнула. — Все равно я тебя не отпущу. Ни через месяц, ни через год, ни через десять лет.
— Андрей, ты очень упрямый.
— Очень, — не став спорить ответил он. — И как ты это еще не поняла?
— Я одного не могу понять, ты все назло делаешь? Споришь, доказываешь…
— Я делаю только то, что считаю нужным и правильным, — ответил он, то и дело прерываясь на поцелуи. — А еще я делаю то, что мне нравится. Например, тебя целовать.
— Мне очень страшно, — она положила голову ему на плечо. — Все время кажется, что будет беда. Осложнения.
— Женщины часто во время беременности мнительные становятся. Страх перед родами — это вполне естественно. Тем более ты раньше не рожала. Неизвестность всегда пугает. Тебя же напугать легко. Вот ты и переживаешь. Все у нас с тобой будет хорошо. Нельзя, чтоб было плохо.
— А если будет? Вот представь на минуту, что…
— Даже представлять не буду и тебе не советую. Зачем себя накручивать, волновать? Надо о хорошем думать. Хорошие мысли материализуются. С остальным мы справимся.
— Мне бы твоей уверенности, — вздохнула Маша.
— Будь ты такая вся уверенная, то я тебе бы не был нужен. Пока хоть в этом могу пригодиться, — ответил Андрей.
Маша вроде успокоилась. Даже задремала. Он же лежал и смотрел в потолок. |