|
- Ах нет-с, - шагнула она ко мне, складывая руки ладошками и как бы умоляя меня, - вы уж повремените так спешить. Тут дело важное, для вас самих очень важное, для них тоже, и для Андрея Петровича, и для маменьки вашей, для всех... Вы уж посетите Анну Андреевну тотчас же, потому что они никак не могут более дожидаться... уж это я вас уверяю честью... а потом и решение примете. Я глядел на нее с изумлением и отвращением. - Вздор, ничего не будет, не приду! - вскричал я упрямо и с злорадством, - теперь - всё по-новому! да и можете ли вы это понять? Прощайте, Настасья Егоровна, нарочно не пойду, нарочно не буду вас расспрашивать. Вы меня только сбиваете с толку. Не хочу я проникать в ваши загадки. Но так как она не уходила и всё стояла, то я, схватив шубу и шапку, вышел сам, оставив ее среди комнаты. В комнате же моей не было никаких писем и бумаг, да я и прежде никогда почти не запирал комнату, уходя. Но я не успел еще дойти до выходной двери, как с лестницы сбежал за мною, без шляпы и в вицмундире, хозяин мой, Петр Ипполитович. - Аркадий Макарович! Аркадий Макарович! - Вам что еще? - А вы ничего не прикажете, уходя? - Ничего. Он смотрел на меня вонзающимся взглядом и с видимым беспокойством: - Насчет квартиры, например-с? - Что такое насчет квартиры? Ведь я вам в срок прислал деньги? - Да нет-с, я не про деньги, - улыбнулся он вдруг длинной улыбкой и всё продолжая вонзаться в меня взглядом. - Да что с вами со всеми? - крикнул я наконец, почти совсем озверев, - вам-то еще чего? Он подождал еще несколько секунд, всё еще как бы чего-то от меня ожидая. - Ну, значит, после прикажете... коли уж теперь стих не таков, - пробормотал он, еще длиннее ухмыляясь, - ступайте-с, а я и сам в должность. Он убежал к себе по лестнице. Конечно, всё это могло навести на размышления. Я нарочно не опускаю ни малейшей черты из всей этой тогдашней мелкой бессмыслицы, потому что каждая черточка вошла потом в окончательный букет, где и нашла свое место, в чем и уверится читатель. А что тогда они действительно сбивали меня с толку, то это - правда. Если я был так взволнован и раздражен, то именно заслышав опять в их словах этот столь надоевший мне тон интриг и загадок и напомнивший мне старое. Но продолжаю. Дома Версилова не оказалось, и ушел он действительно чем свет. "Конечно - к маме", - стоял я упорно на своем. Няньку, довольно глупую бабу, я не расспрашивал, а кроме нее, в квартире никого не было. Я побежал к маме и, признаюсь, в таком беспокойстве, что на полдороге схватил извозчика. У мамы его со вчерашнего вечера не было. С мамой были лишь Татьяна Павловна и Лиза. Лиза, только что я вошел, стала собираться уходить. Они все сидели наверху, в моем "гробе". В гостиной же нашей, внизу, лежал на столе Макар Иванович, а над ним какой-то старик мерно читал Псалтирь. Я теперь ничего уже не буду описывать из не прямо касающегося к делу, но замечу лишь, что гроб, который уже успели сделать, стоявший тут же в комнате, был не простой, хотя и черный, но обитый бархатом, а покров на покойнике был из дорогих - пышность не по старцу и не по убеждениям его; но таково было настоятельное желание мамы и Татьяны Павловны вкупе. Разумеется, я не ожидал их встретить веселыми; но та особенная давящая тоска, с заботой и беспокойством, которую я прочел в их глазах, сразу поразила меня, и я мигом заключил, что "тут, верно, не один покойник причиною". |
