Его взгляд задержался на ее грязных брюках, затем опустился вниз на ее мокасины.

— Я не думаю, что ты уже был здесь, когда ушла мисс Вулф, сынок?

Он принимает ее за мальчика? Захваченная врасплох, Индиго уставилась на него.

Явно принимая ее молчание за отрицательный ответ, он снова окинул взглядом улицу.

— Черт возьми, куда же она ушла? — Он продолжал смотреть на дождь, и уголки его рта, окруженного с двух сторон глубокими складками, слегка опустились. — Льет, как из ведра.

Она поднялась со ступеньки встала рядом с ним на крыльце, уверенная в том, что он сразу поймет свою ошибку, когда увидит ее во весь рост.

— Я полагаю, что вы Джейк Рэнд?

Джейк опустил глаза вниз. На мальчике была мокрая кожаная шляпа, низко надвинутая на уши. Ему был виден лишь маленький, но упрямый подбородок. С удивительным достоинством хрупкий юноша протягивал ему руку.

Все еще беспокоясь, как бы пропавшая Индиго не исчезла навсегда, Джейк протянул руку и опустил глаза. Насквозь промокшая замшевая рубашка обтягивала тело, как вторая кожа, обрисовывая хрупкие плечи и то, что, без сомнения, было удивительно изысканной грудью, подобно которой он никогда не видел. Выпрямившиеся от холода соски гордо натягивали мягкую кожу. В течение нескольких бесконечных секунд он смотрел на них, как безмозглый идиот.

— Мистер Рэнд?

Джейк мысленно заставил себя встряхнуться и перевел глаза на маленькое личико, затененное полями шляпы. Он понимал, что должен заговорить, но ему ничего не приходило в голову, кроме того, что этот особенный «он» оказался «ею», очень складно сложенной, что придавало слову «промокший» совершенно иное значение.

— Простите меня. Только когда вы сказали «сынок» я поняла, что вы меня не узнали. Я — Индиго Вулф.

Джейк сглотнул слюну и сказал:

— Я вижу. — Он спохватился сразу же, как только слова слетели с его губ. — Я имею в виду, — а что точно он имеет в виду? — Конечно, вы мисс Вулф. Я понял это в тот самый момент… — Он почувствовал как краска заливает его шею, — в тот самый момент, как мы пожали друг другу руки.

Одним изящным пальчиком она подтолкнула вверх промокшие насквозь поля шляпы, давая ему возможность впервые взглянуть на ее лицо. У нее были такие же большие глаза, как у матери, невероятно светлые, цвет их вызвал у него в памяти цвет молока в стакане с легчайшим оттенком голубого. Окаймленные шелковистыми темными ресницами, они представляли приятный глазу контраст с темным цветом ее лица. У нее были тонкие, но обращавшие на себя внимание черты лица: женственный вариант королевского носа ее отца с высокой переносицей и чеканные скулы, восхитительный полный рот и деликатно очерченный подбородок матери — не всякий мог назвать такое сочетание красивым, но все равно оно было притягательным. Он поймал себя на мысли, что хочет сорвать с нее эту ужасную шляпу, чтобы увидеть ее волосы. Были ли они темные, светлые или какого-нибудь другого оттенка?

Она попыталась освободить свою руку. Вздрогнув, Джейк понял, что все еще удерживает ее тонкие пальцы в своей ладони. Он немедленно разжал ладонь.

— Извините. Просто — ну, вы застали меня врасплох. Я думал…

— Наверное там, откуда вы приехали, женщины не носят штаны из оленьей кожи?

— Нет, — признался он. И к тому же такие заляпанные грязью и насквозь промокшие. Джейк смотрел на нее сверху вниз как зачарованный, сам не понимая почему. Если рассматривать каждую ее черту отдельно, то она не была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Но в ней было что-то, может быть, необычайный контраст, который она представляла, — фарфоровая куколка в штанах из оленьей кожи.