Бар почти опустел. В нем оставался только мрачный, по-прежнему погруженный в свои мысли Лоеак и марсельская женщина, Жолиетта; она внимательно следила за всем происходившим и, по-видимому, сильно интересовалась всем, что ее не касается.

Она не пропустила ни одного жеста, ни одного слова из того, что произошло. И, как только увидела, что новая пара направилась к двери, торопливо пошла навстречу ей.

Она подошла к выходу одновременно с ними. И воспользовавшись тем, что они встретились в нешироком коридоре, задела гардемарина и блеснула ему глазами так, что даже Селия заметила это.

Чуть не вышло скандала. Селия в бешенстве выпустила руку спутника и быстрыми шагами подошла к сопернице:

– Ах вот как! Однако вы не стесняетесь!

– А вы, я вижу, с характером, – дерзко ответила та. По счастью, здесь был Пейрас.

– Успокойтесь, мадам, успокойтесь!..

И, установив, как нужно действовать, он проскользнул между обеими «сторонами». И бросил каждой из них быстрый, такой быстрый взгляд, что каждая женщина подумала, что он относится только к ней.

Воспользовавшись этим, он быстро вывел Селию из бара.

Глава четвертая,

в которой скандально подробно описывается брачная ночь

– Не хотите ли поужинать? – предложил Селии Бертран Пейрас.

– Нет!

– Может быть, выпить чего-нибудь?

– Не хочу!..

– Значит, мы можем возвращаться домой?

– Да.

Они шли мелкими шагами, тесно прижавшись друг к другу. Сказав «да», она вцепилась ногтями в руку, на которую опиралась.

– Ведь вы знаете, – сказал он, – у меня нет дома. Все мы, гардемарины, или почти все, живем на судах.

Она еще сильнее вонзила ногти в его руку.

– Это ничего не значит – я возвращусь к себе. Ко мне, вместе с вами.

Они замолчали. Только пройдя несколько сажен, он снова спросил:

– К вам? Куда? Она пояснила:

– В Мурильон, вилла Шишурль, улица Сент-Роз – мы сядем в трамвай на площади Свободы.

– Нет, – сказал он, – нам не стоит садиться в трамвай. Уже поздно. Придется долго ждать. Трамвай идет только один раз в час. Мы наймем извозчика у театра.

Взять извозчика в Тулоне – совсем не так легко. Обычные извозчичьи пролетки там неизвестны – их заменяют огромные допотопные экипажи. И люди ездят в этих страшилищах только в случае крайней необходимости.

Погода была прекрасная, луна светила вовсю, дул теплый ветер. И было совсем не так поздно, как уверял гардемарин: еще не пробило полночь. Поэтому нанятый Пейрасом извозчик больше удивлялся, чем торопился, и в продолжение нескольких минут оправлял попоны на своих лошадях и заворачивался сам в кожух, как будто дело шло о путешествии по сибирским степям, хотя между городом и предместьем было всего около трех верст.

Но ни Селия, ни Пейрас, забившись в глубь экипажа, не жаловались на медлительность возницы.

Они сами медлили, когда настал их черед вылезать из экипажа, который остановился у места назначения. Они медлили, очень медлили, потому что губы их только что разомкнулись от поцелуя, в котором они слились, как только остались вдвоем и опустили шторку, прежде еще, чем торжественный экипаж успел пуститься в путь.

Теперь они стояли лицом к лицу посреди спальни, перед открытой постелью. Он держал шляпу в одной руке, трость – в другой и ждал. Она уронила руки и опустила глаза. Ночной ветер загасил в ней лихорадочное желание, пока она проходила через сад, открывала двери, входила в неосвещенный дом. И вот в тот самый миг, когда нужно было снимать манто, перчатки, драгоценности и все остальное, таинственное отвращение охватило ее.