И действительно, в этот вечер даже не поднималось вопроса о том, чтобы отправиться в Гренель или куда бы то ни было: после ужина странный человек поблагодарил «свою прелестную госпожу» и откланялся.

– Мы еще встретимся с вами? – спросила Селия для очистки совести: за четыре года неудавшиеся встречи уже научили ее тому, что люди больше не «встречаются», если не «встретятся» с первого раза ближе, чем это полагается у Максима.

И она получила утвердительный и точный ответ, столь точный, что он сразу уничтожил ее недоверие:

– Мы встретимся, если вам будет угодно, послезавтра, в четверг, в семь часов тридцать минут р. т. Не старайтесь понять, что это значит, – это эсперанто, – это значит без четверти восемь.

– Я знаю, – сказала Селия, улыбаясь. – I speak English.

Он подсмеивался над ней, но она привыкла к этому. Свидание хотя и откладывалось, но, по-видимому, все-таки должно было состояться, а это было самое главное.

– Ого! – сказал он. – You speak English! You, learned little girl… Скажите! Но ведь вы, конечно, не англичанка? У вас, наверно, был любовник-англичанин?

– Нет, – ответила Селия, не сообразив, что лучше будет солгать. – Я выучилась, когда была маленькая.

И покраснела, как краснеет дама из общества, когда какая-нибудь отстегнувшаяся застежка покажет прохожим кусочек ее тела. К счастью, собеседник не допытывался дальше, по скромности или по безразличию.

– Отлично! – сказал он. И продолжал совсем не таким шутливым тоном, почти удивившим Селию:

– В без четверти восемь в четверг, то есть послезавтра, я зайду за вами, и мы поедем обедать, куда вам захочется. Условлено? Или вы предпочитаете выработать другую программу?

Селия предпочла именно эту и поторопилась дать свой адрес: улица Москвы, 34, во втором этаже.

– Отлично! – еще раз повторил он. – А вот и моя карточка.

Она спрятала в сумочку клочок бристоля, успев прочесть на нем: Шарль Ривераль, мичман, улица Альфонс, 66. И на этот раз еще сильнее удивилась. Обычно мужчины не столь доверчивы и без особой надобности не открывают первой встречной своего общественного положения.

Он ушел. Она не засиживалась дольше. У нее разболелась голова от бара, который становился все более и более шумным. Она вышла и пошла прямо домой – спать – одна.

Ночь была совсем теплая. Медленно проходя по залитым лунным светом тротуарам, она думала об этом таинственном возлюбленном. Нет, положительно он был не таков, как все. И ей хотелось, чтобы послезавтра уже наступило.

Так произошло, выражаясь морским языком, первое столкновение Селии с флотом.

Шарль Ривераль… Целых восемь дней Селия думала, что очень влюблена в него. Восемь дней, предшествовавших их настоящей брачной ночи. До этой ночи Ривераль любил «свою прелестную госпожу» (так он ее решительно прозвал) по-походному – при закрытых дверях кабинета, на диванах, в вагоне или в извозчичьем экипаже, который доставлял их после загородных прогулок. И Селия привыкла к этому обращению и считала его романтическим и свойственным морякам.

Но первая же ночь причинила ей большое разочарование; мичман, несмотря на свою молодость, уже много поплавал и посетил столь экзотические страны, что сильно отличался от обычного парижского буржуа; его изысканные привычки в любви говорили лучше всего об этом различии: он был изощрен и необычен в своих вкусах – моралисты, наверное, сочли бы его порочным и извращенным.