– О! капитан! – вздыхал он тоскливо. – У меня сердце разрывается при виде этой пустыни. Я зажарил двенадцать индеек, поверите ли! На четыре штуки больше, чем для Сифилитического бала. И вот видите: можно видеть кого угодно невооруженным глазом, от одного до другого конца зала, несмотря на шляпы этих дам.

И в самом деле, так и было. Чета Селия – Доре, возвратившись из цирка, появились в зале самым скромным образом – через дверь в глубине, – тем не менее все заметили их. Во всем ресторане не было ни одного столика, за которым было бы по-настоящему весело. И маркиза Доре не без сожаления констатировала:

– Совсем невредно было бы, если б здесь была та компания, которая обедала недавно у Маргассу! Все бы оттаяли.

Но она внезапно остановилась: Селия схватила ее за руку.

– О! Доре!.. Смотрите: господин, который ужинает с Л'Эстисаком.

– С Л'Эстисаком? Где?

– Там!.. Это Рабеф, доктор, мой вчерашний доктор.

Маркиза немедленно вскочила со своего места и отправилась к умывальнику, для того чтобы пройти мимо означенного доктора и рассмотреть его. Стратегический выпад увенчался полным успехом: Л'Эстисак, увидев «милого друга», перехватил ее по дороге, а за этим последовало формальное знакомство.

– Ну что? – спросила Селия, когда «милый друг» вернулась и снова села на свое место.

– Вот что, – заявила решительным тоном маркиза Доре, – этот господин самый первый сорт!..

Она объяснила:

– Во-первых, он знаком с Л'Эстисаком – превосходная примета. Л'Эстисак ни за что не станет ужинать черт знает с кем, особенно под Рождество. А потом, этот Рабеф – настоящий джентльмен. Вы видели, как он мне поклонился, когда герцог назвал ему мое имя?

– Но во всяком случае, он не слишком красив.

– Черт возьми! Красив!.. Вы глупее, чем четырехлетнее дитя!!.

Она взяла меню и стала с серьезным видом изучать его:

– Какой марки шампанское?

– Вот еще! – заявила Селия. – Зачем брать шампанское, когда нас только двое?

– Зачем? – возмущенно повторила маркиза. – Зачем? В Рождественский вечер?..

Селия растерялась и не стала спорить. К тому же маркиза изрекла:

– Совершенно необходимо, малютка! Мы даже не можем взять неведомо какое месиво. Нужно взять лучшую марку сухого. Подумайте: вдруг кто-нибудь вздумает подойти к нашему столу. Должны же мы предложить тогда бокал приличного шампанского.

– Да, но я предпочитаю сладкое.

– Вот тебе и на!.. Вам должно нравиться совсем другое. Тем хуже для вас, бедная моя девочка!.. Дело не в том, что нравится, а в том, что шикарно, уж такое у нас ремесло. Выбирайте же: Мумм, Клико, Поммри, Хейдсик?..

– Выбирайте сами. По мне, только бы было немного сахарного песку. Надеюсь, сахарный песок можно?

– Можно. Единственное, что имеет значение, это бутылка. Посмотрите в сторону герцога, что они пьют?

– Красная этикетка. Постойте, я прочту. Монопо.

– Монополь? Этого достаточно: метрдотель даст нам такую же.

Лангуста и индейка стояли друг против друга на скатерти. Красная головка бутылки удобно торчала из ведерка со льдом, и в бокалах белая пена играла совсем так, как полагается. Чрезвычайно галантный со своими клиентками, Цесарочник украсил фиалками оба прибора. И в целом это был действительно привлекательный и благообразный ужин под Рождество. Всякий мужчина, хоть сколько-нибудь чувствительный к изяществу и грации, с удовольствием присел бы за этот столик, между этими двумя безупречными дамами.