Даже не заглянув на первый этаж, Игорь начал подниматься наверх, сзади сосредоточенно сопя, топал «оруженосец». Спальня майора Игорю понравилась: широкая, большая комната с импортным светло-бежевым гарнитуром. Обои и навесной потолок так же были подобраны в тон гарнитуру, толстый палас покрывал почти весь пол.

"А что, нештяк, красиво смотрится. Ну, у меня в спальне примерно так же будет, подумаешь, евроремонт? — подумал Игорь, не искушенный в современных веяньях в архитектуре. — Я значит, все правильно у себя делал".

Удивило его только то, что супруги спали на разных кроватях. Но размышлять о парадоксах супружеской жизни хозяев дома Игорю было некогда. Картину, про которую говорил Антон, ему искать не пришлось. Пейзаж Шишкина "Мишки на лесоповале" был в спальне единственный. Без особых церемоний сняв, и бросив этот, растиражированный шедевр на кровать, Кижаев осмотрел дверцу сейфа и присвистнул. Он ожидал встретить нечто самодельное, для него и прихватил «фомку». Но это был добротный, фирменный, и очень солидный сейф. Кижаев не знал, что этот сейф вообще то был выписан для ГОВД, но Самойлов тихо пристроил его для собственных нужд.

От этих невеселых размышлений Кижаева отвлек какой-то щелчок. Глянув в сторону развалившегося на кровати Пупка, Игорь мгновенно вспотел, потом резко бросился на пол, чуть отполз в сторону, затем вскочил и с матами подскочил к своему воспитаннику, вырывая из рук винтовку.

— Ты чего делаешь, балбес?!

— Чего-чего, смотрю.

— Смотрит он! Ты знаешь, что ты сейчас сделал?

Пупок с вытянутым лицом отрицательно мотнул головой.

— Ты её снял с предохранителя! А ствол, падла, развернул на меня! Нажал бы на курок, и мандец старом Альбатросу!

И от полноты обуревавшего его чувства Игорь дал Николаю увесистый подзатыльник.

— Ну, ты мне же обещал мне пострелять из нее! — вскричал оскорбленный Пупок.

— Ага, и сам встать вместо мишени!? — съехидничал Кежа. — Сходи лучше к машине, принеси мою сумку. Да осторожней там, все-таки взрывчатка. А потом, может быть, ещё и постреляем.

Наблюдая из окна, как пацан роется в машине в поисках сумки, Игорь поморщился. Фонарь, стоящий на другой стороне улицы высвечивал все происходящее у ворот дома как днем.

Когда Пупок вернулся в дом с сумкой Кижаева, тот отложил ее в сторону и подвел своего «суворовца» к окну.

— Пожалуй, мы с тобой все же немного постреляем.

Разбив прикладом стекло, Игорь положил ствол винтовки на одно из хитросплетений решетки и, прищурившись, глянул в прицел. Потом он передал винтовку пацану.

— На, бери. Вот так, приклад вплотную к плечу, видишь ту лампочку на фонаре?

— Конечно.

— Тогда поймай ее в перекрестье, затаи дыхание и тихонько потяни на спуск.

Пупок все сделал как надо. Звук выстрела и отдача ошеломили его, но когда Николай повернулся к Кижаеву, глаза пацана чуть-чуть уступали по размерам линзам оптического прицела.

— Попал, — почему-то трагическим шепотом сказал он.

Игорь выглянул наружу и удивленно хмыкнул. Лишившийся светового конуса опечаленный столб еле проглядывался в ночной тьме.

— Молодец, получается.

— А можно я еще вон тот фонарь расшибу? — и Пупок кивнул в сторону следующего столба.

— Попробуй, — согласился Игорь, отходя к сейфу. Пока он возился с толовой шашкой, Пупок выстрелил еще дважды. Судя по недовольному ворчанию, в первый раз он промазал, а потом всё-таки разбил и этот фонарь.

— Всё, кончай пальбу и бегом из дома, — сказал Кежа, поджигая короткий бикфордов шнур.

Понукать в этот раз пацана не пришлось, он несся впереди Кижаева как листок в осеннюю бурю.