"Надо его добить, — подумал Антон. — Как в кино, контрольный выстрел. Только надо посмотреть, не осталось ли у него ещё чего, ещё каких-нибудь бумаг".

Он перевернул тело Кижаева, начал шарить по карманам. На мост влетел скорый поезд, и в этом грохоте господин мэр не услышал, как тихо открылась задняя дверца «Фольксвагена» и тяжелый удар водопроводной трубы обрушился на его затылок.

Первый раз Кижаев пришел в себя, когда кто-то, подхватив под мышки, втаскивал его тело на заднее сиденье машины. Нестерпимо болела голова, тело онемело и почти не повиновалось ему.

— Чижёлый какой. Кежа, в тебе дерьма, что ли, много? — Пробормотал над его ухом странно знакомый голос, но последующий толчок снова болезненно ударил по мозгам Кижаева и погрузил его в темноту.

Второй раз он очнулся уже по дороге, тело начало его слушаться, но головная боль осталась, и Игорю не хотелось, не только двигаться, но и думать. Судя по покачиванию под ним сиденья «Фольксваген» куда то ехал, но куда, зачем — Кеже было уже все равно. Вскоре машина остановилась, щелкнула и захлопнулась дверца машины. Через пару минут рядом с машиной раздались возбужденные голоса, и Кежа увидел над собой знакомое лицо доктора Михайловского.

— Ого, кровищи много натекло, — заметил он.

— Да ты чё, я же говорю — ему насквозь башку прострелили!

— Ну, если б насквозь, то бы он глазами не хлопал. Давай-ка помоги мне.

Кижаев почувствовал, как его за щиколотки тянут из машины, к этому времени он окончательно овладел своим телом и даже сумел устоять на ногах.

— Хорошо, уже хорошо, теперь пошли, пошли! — приободрил его доктор.

Используя Пупка и Александра как два костыля, Игорь добрался до приемного покоя. Усадив Кежу на кушетку, Михайловский промокнул кровь ватой, и, осмотрев рану на голове Игоря, хмыкнул.

— Везёт тебе, парень. Сантиметром левей и тебя бы сейчас отправили в домик во дворе.

Во дворе больницы стояло только одно строение — морг, так что намек Кежа понял. А доктор с монотонностью радио продолжал ставить диагноз.

— А так пуля только чиркнула по твоей бестолковке. Надо будет, потом просветить твой черепок на рентгене, но сейчас он у нас, как всегда, сломан, так что придеться отложить все на потом. Машь! Обработай рану этому герою и перевяжи его.

Отдав команду, Михайлов убежал куда-то наверх. Пышногрудая медсестра быстро выстригла рядом с раной волосы, промакнула все йодом, и успокоила зашипевшего от боли Кижаева.

— Это ерунда, у тебя кусок кожи просто содрало. Повезло. Сегодня у нас как в Чечне, всё везут и везут. Трое раненых, один с переломами ноги, а уж морг под завязку забили. Всех хирургов и патологоанатомов вызвали на работу.

Когда Кижаев окончательно начал походить на раненого Чапаева перед последним заплывом, вернулся доктор.

— Ну, как себя чувствуешь? — спросил он.

— Как после нокаута. Меня разок так вырубали на городском турнире, помнишь? Вот и сейчас такое же состояние.

— Ляжешь к нам?

Игорь мотнул головой и сморщился от плеснувшей внутри черепа боли.

— Нет, лучше дома отлежусь.

— Ну, смотри, а то мы сотрясения хорошо лечим.

— Дома вылечишь. Поеду я, пожалуй, домой.

— Машину-то сможешь вести?

— Конечно.

Потом Кижаев удивленно сморщился и спросил: — Слушай, а кто меня сюда привез?

— Как кто? Он.

И доктор кивнул на Пупка. Тот гордо сопел от счастья. Еще бы, такие удивленные глаза он у Кежи еще ни никогда не видел.