Когда, судя по звуку разъезжающихся машин, угроза миновала, Афоня крикнул: — Эй, там, наверху, галчата, можете спускаться.

Афоня с улыбкой глянул на пасмурные лица своих гостей.

— Ну что, перетрухали, галчата, думали я вас уже сдал?

— Было дело, — признался Кежа.

— Плохо ты о старике думаешь, — сказал Афоня и тяжело хромая рассадил по клеткам голубей, а затем откуда-то из-за дивана достал початую бутылку водки и свой традиционный джентльменский набор: булку хлеба и банку кильки. Нарезая хлеб, он спросил Кежу: — Чем же это ты так прогневал своего старого друга? Вон сколько их за тобой гоняется?

— Да ввязался я тут в одну историю, — признался Игорь, принимая из рук старика стакан с водкой. Под выпивку разговор пошел хорошо, и Кижаев неожиданно для себя рассказал старику всю свою глупую историю.

— Да, с бабами лучше не связываться, одна беда от них, — вынес свой вердикт старый женоненавистник. — Бизон сейчас, после смерти Нечая, самый крутой волчара в городе. За какую-то неделю власть в городе подобрал. Зяму и Фугаса грохнул, Славика и Гуся под себя подмял. Уже лет десять, как с тюряги пришел, так и кувыркается, как хочет, и менты ничего с ним сделать не могут.

— А за что он сидел? — спросил Игорь.

— А ты разве не помнишь? При тебе еще должно было быть. Как раз после того штурма милиции, что ты тогда организовал, он одного мента из обреза замочил.

Лицо Кижаева поневоле вытянулось.

— Постой, как это замочил? Ведь тогда не он стрелял. Совсем не он.

— А кто?

— Как кто, Антон.

— Федосеев?!

— Ну да.

— А ты откуда это знаешь?

Кежа усмехнулся.

— Как мне то этого не знать? Мы же тогда все втроём от него отрывались.

Он поневоле вспомнил то, что старался забыть все эти годы…

…Рвущий легкие бешеный воздух погони, чувство страха и отчаяния одновременно. Они тогда уже пробежали под арку дома на Пионерской, и сзади особенно гулко отозвался крик того милиционера: — Стой! Счас стрелять буду.

И тут же грянул особенно громкий звук выстрела. Кежа, оглянувшись, успел заметить, что пламя выстрела полыхнуло вверх.

— Стреляй, Тошка! Стреляй! — завопил Бизя.

Кежа хотел крикнуть, что не надо, что мент стрелял в воздух, но Тошка уже выдернул из-за пазухи обрез безкурковки, и, направил его в сторону тёмной фигуры преследователя. А тот уже был уже рядом, и когда Антон нажал сразу на обе скобы, Игорю показалось, что пламя порохового заряда пронзило милиционера насквозь. Тело его отбросило назад, и Кежа ни на секунду не сомневался, что он уже мёртв. Он сам заряжал эти патроны крупной дробью. На несколько секунд все оцепенели, потом Бизя отчаянно крикнул: — Айда, линяем!

Но именно он, сделав несколько шагов, вдруг упал, и отчаянно вскрикнул.

— Ты что?! — спросил, склоняясь над другом, Антон.

— Нога… подвернул. Патерна тут…

Антон попытался его поднять, но в этот момент пространство арки осветилось светом фар, Игорь машинально отшатнулся в сторону, а потом пробежал несколько метров до ближайшего гаража, и ловко вскарабкавшись на него, упал на плоскую крышу и замер. Он слышал, как менты вязали его друзей, и кусал себе руки от злости и бессилия, от невозможности помочь им.

… Очнувшись, Кежа повторил: — Как мне не знать. Мы как раз втроем тогда от ментовки линяли, а этот гад упертый попался, топает за нами и не отстает. Забежали под арку, это на Пионерской, ну Антон развернулся и шмальнул в него из обоих стволов.