— Да, стекло тут и стояло, — согласился Рашидов. — Ты там не заметил, у него какие-нибудь повреждения на капоте есть?

Юрий развёл руками.

— Откуда, у него же там спереди кенгурятник стоит. Да, и не присматривался я, не успел. Он уже выезжал из автосервиса.

— Вообще, надо было его оформить по всем правилам. С понятыми, с показаниями свидетелей, — напомнил Караваев.

— А что, разве так нельзя? — удивился Юрий. — Я бы оформил всё задним числом.

Игорь поморщился.

— Ага, мы в прошлом месяце пролетели вот так же, с тем наездом во дворе школы. Пришла Кашина, и раздолбала все наши улики под корень.

— Да, Синюхин тогда отделался только штрафом. А мог бы сесть, — заметил Рашидов.

Так что себе в отдел Астафьев пришёл недовольный. Там его встретил не менее недовольный Колодников.

— Ну, накопал что-нибудь? — спросил «наставник» своего стажёра.

— Да, накопал. Стекло с того разбитого подфарника было с «Джипа» какого-то Коли Соколова. Я нашёл его в автосервисе.

— Зафиксировал?

— Нет, а что, надо было?

— А как же! Вот, дал бог помощника, стажёра, не приведи господи!

— Но, как бы я его зафиксировал? Этот подфарник уже там, в металлоломе валялся. Если б я его с машины снял, тогда другое дело.

— Ладно, проехали. Что ещё узнал про этого Соколова?

— Он не сидел, молодой, борзый. Служил в каких-то спецвойсках.

— Так, а где он живёт?

Астафьев молча выложил на стол перед начальником лист бумаги.

— Шолохова сорок два. Свой дом. Это ты в паспортном столе уже побывал?

— Да, как видишь.

— Молодец, сам догадался? Что ещё?

— Брать его надо.

— С какого хрена?

— Но стекло…

— Стекло это доказательством служить не может. Сам говоришь, что подфарник этот уже из кучи металлолома выловил. Хрен там что докажешь.

— Может, надо этого самого Колю показать свидетелю, — осторожно предложил Юрий.

— Официально? Устроить опознание?

— Ну да.

Колодников снова сморщился.

— Ты, однако, круто берёшь. Что, так охота этого Колю прищемить?

Астафьев взорвался.

— Ну, должен же хоть кто-нибудь сесть за Наташку!?

— Должен, но, может и не сесть. Доказать всё это будет трудно, парень. Это только если его колоть, и колоть жёстко, — Колодников ударил кулаком в собственную ладонь.

— Давай, я этим займусь. Я из него отбивную сделаю.

Колодников засмеялся.

— И тебя посадят после этого раньше его. Остынь, парень.

— И что, всё!? Ничего нельзя сделать? И это власть? И это милиция, прокуратура, суд? Что это всё — дерьмо собачье? Так выходит?!

Пришлось Колодникову всё объяснять заново.

— Слушай, Юра, если бы этот Соколов был просто, сам по себе — одинокий бык с большим гонором, мы бы его опустили на раз. Завели бы сюда, прижали всем… личным составом, и выбили всё, что угодно. Но он член бригады Бизона. И если его этот свидетель опознает, то ему долго не жить. В лучшем случае его запугают так, что он маму родную в упор не опознает. В худшем — просто грохнут.

— Что ж так всё безотрадно то? — Со злостью спросил Юрий.

— Время сейчас такое, Юрик. Блядские девяностые, иначе их не назовёшь. Ну, давай, что-нибудь придумаем.

Астафьев, с согласия Колодникова, всё же устроил негласное опознание хозяина «Джипа» единственным свидетелем. На следующий день, рано утром они сидели в машине Вадика Долгушина. По очереди все трое дружно позёвывая.