«Кастрат, что ли?» — мелькнула мысль, а вслух я жеманно произнесла:

— Видишь ли, дорогуша, я ищу своего друга, в смысле подругу. Она, как ты понимаешь, несколько нестандартной ориентации... Вечером вчера ушла, поганка, так до сих пор и нету. А я же волнуюсь! А ну как мою Розочку, мою душечку, мой бутончик изнасиловали?! Я не переживу!!! Ах, дорогуша, Розалия такая доверчивая, ты даже представить не можешь! Вот совсем недавно...

Глаза охранника начали съезжать к переносице. И я его понимаю: слушать такую околесицу сможет далеко не всякий. Тем не менее меня несло все дальше:

— Вот недавно совсем мой бутончик познакомился с мужчиной, если ЭТО можно так назвать, страшно сказать, из администрации города! Так он, представь себе, дорогой, оказался настоящим садистом! Издевался над моей девочкой всю ночь: насиловал, бил... — я всхлипнула и подпустила слезу в голос, — Розалия утром едва ноги переставляла. Неделю я ее выхаживала, она, бедняжка, так стонала, так стонала!

«Что плету, мама моя! Может, хватит?» — разумная мысль сверкнула и исчезла. Не так просто остановить меня, когда на меня снизойдет вдохновение. И я продолжила развивать тему:

— А еще случай был...

Что за случай приключился с моей подружкой, охранник почему-то слушать не пожелал. Он лишь вяло махнул рукой куда-то в глубь помещения и глухо пропищал:

— Проходите!

Странный человек, честное слово! Ну как я могу прерваться на середине рассказа, тем более что на нервной почве у меня язык работает отдельно от головы!!!

— Ах, дорогуша, выслушай меня до конца, прошу тебя! Мне совершенно некому раскрыть душу. Розочка пропала, я осталась совсем, совсем одна. Беззащитная, одинокая, преследуемая...

Кто именно преследует меня, говорить не следовало, поэтому я отчаянно разрыдалась.

Совершенно измочаленный сторож бережно взял меня под локоть и повел к столику. Таким нехитрым способом он, видимо, захотел отвязаться от назойливой посетительницы. Сквозь слезы я осматривала помещение. В глубине зала парочка голубых личностей нежно наглаживала друг друга по разным частям тела, за барной стойкой печалился юноша того же цвета, очевидно, обделенный на сегодня вниманием. Одет он был, на мой взгляд, чересчур вызывающе даже для такого заведения. Кожаные штаны казались несколько тесноватыми для мощных ног парня. Интересно, он их с мылом натягивает или как? Зато толстовка компенсировала узость штанишек и запросто могла вместить в себя еще одного не очень большого человека. В левом ухе товарища поблескивала серьга, точно такая же красовалась и вносу. Прикид дополняла лысая голова, то есть не совсем лысая, а уже покрывшаяся коротенькими волосиками.

— Присаживайтесь сюда, пожалуйста, — пискнул кастрат, указывая на стул.

— Спасибо, дорогуша, — рыдания все еще сотрясали мое тело, правда, с гораздо меньшей силой, — посиди со мной, милый, мне так много нужно рассказать! Моя Розалия...

Закончить фразу я не успела — охранник-кастрат исчез, прошелестев что-то о невозможности общения с клиентами.

Итак, я в самом центре разврата! Надо у кого-нибудь узнать про мою Розочку. Тьфу, прости господи, сама же и поверила в собственную сказку. Так, парочка не подходит, — они так заняты собственными чувствами, что вряд ли что-либо замечают вокруг; а вот недоласканный мальчик вполне сгодится. Я решительно поднялась и направилась к бару. Взгромоздившись на высокий стул возле стойки, послала самую очаровательную улыбку бармену и сконцентрировалась на скучающем юноше с серьгой в носу. Черт возьми, у меня совсем нет опыта общения с представителями сексуальных меньшинств. Я глупо таращилась на парня, издавая какие-то малопонятные звуки.

— Ну, чего вылупилась, мочалка? — пробасил объект внимания. Приглядевшись, я неожиданно поняла, что это вовсе и не парень, а женщина.