Глядя сейчас на Велин, Рейт не мог выбросить из памяти и другую картину, картину возле фонтана, в ночь ее бракосочетания. Она тогда находилась с другим мужчиной, даже не с тем, кому поклялась за несколько минут до этого в супружеской верности. Рейт повернулся так, чтобы не смотреть на нее, устремив взгляд на стол.

— Что же я должен знать, Велин? Что ты всегда была ко мне равнодушна? Что у тебя всегда были другие мужчины? Что в течение всего времени, что мы были вместе, у тебя также были любовники? Теперь я обо всем этом знаю. Мне потребовалось не слишком много времени, чтобы узнать. Глупо признаваться, но твоя неверность помогла мне примириться с тем, что я потерял тебя.

Подняв глаза на Велин, он увидел в ее взгляде раздражение, а отнюдь не раскаяние.

— Успокойся хотя бы на минуту, — произнесла она. — У меня очень мало времени, и если меня увидят здесь, то последствия будут самыми ужасными. Так что лучше выслушай меня. Луэркас и Дафрил хотят дискредитировать тебя. Луэркас тебя ненавидит — скорее всего потому, что до него я была с тобой, а к тебе он и раньше относился без особой любви. Но дело не только в этом. Он нанял людей, которым приказал проверить твое происхождение и постараться выяснить, не связан ли ты с чем-нибудь противозаконным, с каким-нибудь антигосударственным заговором.

— Нет. Я ни с чем таким не связан.

— Но ты находишься здесь, в объявленной вне закона деревушке. Ты нанял местных жителей и они работают на тебя.

За одно только это тебя могут изгнать из Эл Артиса или даже за пределы Империи. — Велин вздохнула. — Однако меня больше тревожит другое.

— Что же?

— Сейчас объясню. Все твои документы в порядке, но если те, кому Луэркас приказал шпионить за тобой, решат написать твоей семье в Инджарвал, они придут к странному открытию. Твои родители, которые — если верить тебе и Джесс — погибли во время авиакатастрофы приблизительно в то время, когда ты появился в Эл Артисе, не существуют. Если они это обнаружат, то отыщут и твои следы, ведущие в Уоррен.

Рейт совершенно не желал ее слушать. Ему нужно стать известным драматургом, чтобы освободить уорренцев. Необходимо иметь возможность бывать в Уоррене и возвращаться оттуда, чтобы передавать сведения своим соратникам и единомышленникам, имеющим доступ к программам вечерних новостей. Ему требуется доступ и к печатному оборудованию, при помощи которого можно печатать листовки. Но если за ним действительно следят, то он не сможет дальше заниматься подпольной деятельностью. Вскоре Соландер окажется в силах помочь ему — как только получит должность в Исследовательском Центре. Надо выждать еще один год. Еще один год, подумал Рейт. Еще год, и Соландер закончит работу над своим проектом и получит звание Дракона.

Еще год. Сможет ли Рейт выдержать еще один год? Сейчас ему покровительствует Совет Драконов, но будет ли от этого польза? А что, если кто-нибудь из представителей высшей власти обнаружит, что Рейт не стольти, а лишь выдает себя за такового? Тогда следователи Безмолвного Дознания доберутся до него в мгновение ока.

Он не хотел слушать рассказ Велин о слежке, но не осмелился оставить его без внимания или не поверить ей. Если сейчас Дознаватели копаются в его прошлом, ему нужно такое прошлое, которое способно выдержать любую проверку. А это скорее всего означало следующее: как только он поставит на сцене «Грейвмиана» и пьеса пройдет успешно, ему придется взять часть денег из внушительной суммы, накопленной им за последнее время, и потратить их на поездку в Инджарвал, чтобы подкрепить свою «легенду». Умершие родители никогда не выдадут его. Ему просто нужно лично удостовериться в том, что остальные его «родственники» в случае необходимости подтвердят, что он — Геллас Томерсин.