ГРЕЙВМИАН: (Все еще задыхаясь, печально глядя на свою полупустую кружку.) Мое пиво! (Замечает, что пиво выплеснулось не только на пол, но и на карты.) Мои карты.

ТРУУТМАН: (Ставя кружку с пивом на стол.) Ты опоздал.

ГРЕЙВМИАН: Моя хозяйка потребовала с меня плату. Я угодил в самую гущу собачьей потасовки и таким образом сумел оторваться от хозяйки. Мне повезло, собаки приняли ее за свою, и большая их часть в страхе разбежалась. Если бы не один здоровенный парень — скорее любовник, нежели боец, — который положил на нее глаз, меня бы здесь не было.

ТРУУТМАН: (Смеясь.) Именно поэтому я и предпочитаю море. Все квартирные хозяйки — дьявольское отродье, клянусь всеми богами. Они почитают злых и мстительных богов. Я скорее рискну сразиться с чудовищами или потягаться с тайфунами и бездонным океаном. Кстати, у тебя есть моя карта?

ГРЕЙВМИАН: Если у тебя есть моя береговая линия. Золотая Цепь Манаркаса для южной оконечности Стритии — таково было наше соглашение.

ТРУУТМАН: Я это помню. Я сделал для тебя настоящую копию бортовых журналов — мои ежедневные расчеты, которые я делал, когда мы проплывали вдоль берега, и расположение звезд на ночном небе. На сей раз я обнаружил прекрасный залив в северном краю. Он полон островов, но я не отмечал их на карте, даже не пытался. Южнее залива ты можешь провести хорошую четкую линию. (Предлагает Грейвмиану стопку бумаг.)

ГРЕЙВМИАН: (Берет бумаги и просматривает их.) Выглядит неплохо. Очень даже неплохо. У тебя прекрасный почерк. Для пирата твои записи поразительно кратки.

ТРУУТМАН: (Нервно оглядывается по сторонам, словно боится, что их могут подслушивать. Заразившийся от него такой же нервозностью, Грейвмиан начинает оглядываться.) Ты умеешь держать язык за зубами?

ГРЕЙВМИАН: Мои зубы для языка надежнее любого замка. А что?

ТРУУТМАН: Потому что ты не единственный, кто получит копию моих журналов. Я сделал копию также и для Магистра города. От него я пойду на встречу с Кроббитом. Но никто не может знать о том, что повелитель Харса кладет золото в сундуки пиратов.

ГРЕЙВМИАН: (Потрясенный.) Надо же! Моя голова слетит с плеч, если кто-нибудь узнает, что ты заходил в мой дом. Но ведь Магистр города платит тебе. Это прекрасное подтверждение того, что нужно родиться Магистром, а не картографом.

ТРУУТМАН: (Улыбаясь.) Я считаю, что все делают боги. Я говорю им, что мне нужно — женщины, деньги, хорошая погода. Ну а поскольку я Труутман Безжалостный — они безропотно слушаются.

ГРЕЙВМИАН: (Целуя ладонь и прижимая ее ко лбу, чтобы отвести от себя зло подобной надменности.) Не играй на поле богов — тебе не понравятся их игры. Кроме того, они ведь часто обманывают.

Рейт вздохнул и оторвался наконец от страниц своей пьесы. Нужно поскорее вывести на сцену домовладелицу и прекрасную возлюбленную пирата. Хотя у него уже появилась великолепная идея в отношении домовладелицы — возможно, она будет в рваном платье и с огромной собакой, тяжело дышащей и скалящей зубы у нее за спиной, — но Рейт никак не мог придумать причину, по которой в скромном жилище Грейвмиана должна появиться красавица Налрита.

Рейт подпер рукой подбородок и прислушался к звукам танцевальной музыки, доносящимся с улицы, где он снял маленькую комнатку. Ему хотелось оказаться вместе со своими героями в каанской деревушке, где происходило действие пьесы. Хотел танцевать на улице, под открытым небом, или по крайней мере научиться танцевать. На самом деле он не мог и рассчитывать на большее. Рейт хотел ужинать со своими героями, разговаривать с ними, слушать их истории, смеяться и радоваться жизни.