Джесс не могла припомнить, чтобы за все годы, проведенные вне Уоррена, ей доводилось присутствовать в обществе людей, двигающихся в таком безмолвии. Но она хорошо помнила, как бесшумно двигались люди там, в Уоррене, и вдруг ощутила у себя на языке острый, горьковатый привкус страха, когда людской поток уносил ее все дальше вперед.

Джесс надеялась отыскать Рейта и, будучи переодетой до неузнаваемости, хотела понаблюдать за ним, не выдавая своего присутствия. Ей не хотелось, чтобы он узнал, что она прибыла на Фестиваль, чтобы шпионить за ним. Джесс стыдилась своей ревности, своего желания постоянно видеть его и быть рядом с ним, желания, которое она скрывала, потому что Рейт никогда не смотрел на нее как на кого-то более близкого, чем друг. Он относился к ней с какой-то забавной терпимостью, а иногда и с жалостью. Джесс было стыдно, но она боялась, что Рейт познакомится на Фестивале с кем-то, кто ему понравится. Что он будет танцевать с женщиной, которая увидит в нем все то прекрасное, что первой разглядела сама Джесс, и что Рейт, увлеченный новым лицом, довольный какой-нибудь умной фразой со стороны новой знакомой, уйдет навсегда и больше уже никогда не вернется. Джесс не знала, что она предпримет в случае, если увидит, как Рейт танцует или разговаривает с какой-нибудь незнакомкой, но ей было мучительно неприятно оставаться в неведении.

Она, однако, не предполагала присутствия на Фестивале такого огромного количества людей. Детские Фестивали были гораздо малочисленнее, хотя Джесс всегда казались грандиозными по своим масштабам — несколько сотен детей собирались в одном месте, как правило, без надзора со стороны взрослых. Но каждая семья проводила свой отдельный детский фестиваль. Для взрослых существовал только этот общий фестиваль, и, судя по всему, каждый взрослый горожанин принимал в нем участие.

«И как, скажите на милость, я найду Рейта в этой невообразимой людской массе?» — в отчаянии спросила себя девушка.

Откуда-то спереди донесся ровный тихий перезвон колокола, и вскоре Джесс увидела перед собой красивую золотую арку и поняла, что приближается к месту назначения. Звон колокола постепенно становился все громче. Несколько человек, находившихся перед Джесс, неожиданно подняли левые руки навстречу арке, и девушка увидела, как на их браслетах заплясали крошечные огоньки. Она сделала то же самое и ощутила легкое покалывание на коже. А потом прошла под сводами арки.

Толпа заметно поредела. Полифонический Центр, похожий на колоссальный улей, растянувшийся на несколько фарлонгов во все стороны, будто заглатывал людей, устремляющихся к нему из многочисленных коридоров, и вел их по сотням направлений. Однако казалось, места хватит еще очень многим. Джесс выбрала себе место у перил балкона. Встала там и принялась разглядывать окружающих. Хотя она уже бывала в Полифоническом Центре и раньше, ей никогда не доводилось входить в громадный Триумфальный Зал, используемый только для проведения Фестивалей да иногда для официальных государственных мероприятий.

Джесс казалось, что она стоит в сияющем сердце ограненного драгоценного камня. Дальние стены, прозрачные и гладкие, открывали перед ней панораму освещенного иллюминацией моря, в котором плавали как ангелы, так и демоны всей водной вселенной. Все они, вызванные к жизни вьющимися, сплетающимися и пляшущими сполохами разноцветных огней, изгибались и делали всевозможные кульбиты, то прячась в темноте, то снова появляясь, когда свет, лаская их, спиралью обвивался вокруг этих эфемерных созданий.