- Крутой ты, как я погляжу. Валим, уводим, топим… Ты хоть раз кого валил из ствола?… Нет? Вот и заткнись!

- А ты с понтом крутой, да?

Лешик улыбнулся, и от этой улыбочки у Гути тотчас пробежал мороз по коже. Уж он-то знал, что могло последовать дальше. И потому поспешил вмешаться:

- Может, тачку не топить, а? Подлатаем, почистим и загоним каким-нибудь купчилам.

- Ага, а потом Лумарь ее в пасть тебе загонит. Да и кому ты продашь машину с дырками?

- С какими дырками?

Шкворик гоготнул:

- А он их заштопает. Ниточками!

Лешик шевельнул желваками. Начальником он, может, был и не ахти каким, однако ответственность свою понимал должным образом. Как понимал и то, что именно из-за таких мелочей может провалиться вся операция. Не объяснять же этой шелупони, что сегодняшнее дело для них экзамен. Собственно, Лумарь так и сказал: кто не выдержит проверки, пойдет под нож. Коротко и ясно. Язык так и чесался передать точно его слова, но Лешик сдержался.

- Я хочу, - внушительно проговорил он, - чтобы все пацаны живыми остались.

Прозвучало это у него действительно весомо, даже Кислый взглянул на него с интересом:

- Думаешь, не справимся? Впятером-то?

- А у нас выхода другого нет. Не справимся - всех положат. Даже если уйдем. Вычислят как дважды два. И потом, их тоже может оказаться пятеро. А то и больше. Короче, этих козырных надо умыть чисто.

- Иначе они умоют нас, - подхватил Шкворик и на этот раз заслужил одобрительный взгляд Лешика.

- Вот-вот, тем более что и оружия у нас на один чих.

На этот раз примолкли все. Арсенал был и впрямь не слишком богатый, хотя и этому железу пацаны были рады. Пара китайских «ТТ», стертый и поцарапанный «макаров», помповый четырехзарядный «ремингтон». Патронов - штук по двадцать на брата, а в качестве особо убойной артиллерии - сомнительного вида тротиловый брусок с детонатором. Единственный «калаш» с изрядно побитым прикладом сжимал в своих руках Лешик.

Ксан полагал, что огневых средств хватит, Шкворик с Кислым тоже, а вот Гутя сомневался. Такая уж у него была доля - сомневаться всегда и во всем. Впрочем, на сомнения приятеля Лешику было наплевать. Лумарь назначил его вожаком этой братии, и свои начальнические функции он собирался исполнить как положено.

Людей, кто знал его в лицо и под старым погонялом, почти не осталось. Вместе со Шмелем в небытие ушла вся информация, и даже на изъятом у Антоши Смирнова компакте Лумарь не нашел о себе ни одной строчки. Шмель был авторитетом тертым, знал, что можно светить, а что нельзя. Даже в самых секретных своих архивах.

И все-таки один человек в столице Урала мог бы о Лумаре вспомнить. До поры до времени он, конечно, будет молчать, но с шумихой в прессе вокруг Шамана и его язычок наверняка развяжется. За убийцу Рапы сразу две группировки готовы были отвалить кругленькие суммы, а тому, кто укажет на киллера, положившего неделей раньше Алябьева, братва обещала новехонький джип. Завтра и Муса займет почетное место в этом списке, а ведь он будет далеко не последним. Так можно и не устоять перед искушением слить ценную информацию, потому-то Лумарь твердо решил, что все хвостики за собой нужно тщательно подчищать.

Он взглянул на часы: стрелки неумолимо двигались к назначенному сроку. Сегодня на встрече с Сашей Гоглидзе, устроенной Антошей Смирновым, Лумарь собирался навсегда избавиться от них двоих, одним махом обрубив все нити с прошлой жизнью. Сам Антон опасности для киллера не представлял, но правила игры следовало соблюдать строго, а они требовали уничтожения всех следов.

Когда-то давно Гоглидзе пришел к Шмелю за правдой.