- Гутя - сам баба, потому и валится с ног. А мне, один хрен, ничего не сделается.

- Это тебе только так кажется. Уж поверь мне, не выспишься раз-другой и поплывешь, рука в ответственный момент может дрогнуть. Нам с тобой скоро за камушками идти, а у тебя с башней начнутся проблемы.

- Да какие проблемы-то?…

- Все, Лешик, базар окончен. К секретарше ты не подойдешь.

- Босс, да она же все равно - расходный материал!

- Этот расходный материал, - жестко проговорил киллер, - уже помог нам в поиске камней. А кроме того, если не получится взять камушки на чердаке, то потребуем у парней из «Кандагара» их в обмен на секретаршу. Уж поверь мне, за нее они нам все отдадут.

- Ты собираешься ее выпускать на свободу?

- А кто здесь говорит о свободе?

- Тогда что-то я не вкуриваю…

- Это потому что молодой еще. - Лумарь фыркнул. - Видишь ли, Лешенька, обычно, когда фраера торгуются, требуя возврата заложников, они просят каких-нибудь доказательств. Типа того, что они целы и невредимы.

- То есть это как?

- А так. Могут, например, пригласить к телефону и поинтересоваться ненароком, не вставлял ли какой-нибудь пронырливый фуцан ей пистон в одно место.

- Ну?

- Вот тебе и «ну»!… Заложник, Лешенька, - тот же товар. Порченый обратно, как правило, берут неохотно. Теперь просек тему?

Стриженая голова Лешика недовольно качнулась.

- Вот и молодец. Так что секретаршу мы запрем пока в сарайчике, а вы с Гутей отправляйтесь спать. Чуть позже ты мне понадобишься. Все.

Отпустив Лешика, Лумарь подошел к столу, не спеша разложил на нем оружие - все тот же самопальный «Кипарис» с навинченным глушителем и старенькую модель «марголина» с обоймой на десять патронов.

Неторопливо и вдумчиво киллер разобрал оружие на составные части, аккуратно принялся протирать и смазывать. Особо тщательно проверил мушку и прицельные планочки. Не отказал себе в удовольствии подольше подержать марголинский пистолет на весу.

Это была его первая и самая сильная любовь. Успев на своем веку опробовать разные системы, включая такие известные, как «Хеклер-Кох», «Браунинг», «Смит-Вессон» и «Таурус», Лумарь все равно остался верен «марголину».

Возможно, по той простой причине, что стрелять начинал учиться именно из этого ствола. К этому пистолету более всего притерлась рука, и только из «марголина» с двадцати шагов Лумарь попадал в муху.

Закончив чистить оружие, он вложил пистолет в кожаную кобуру, подтянул портупею, проверил, насколько удобно его вытаскивать. То же самое проделал и с «Кипарисом».

Накинув плащ, осмотрел себя в зеркале, несколько раз подпрыгнул. Внешне все выглядело безукоризненно, оставалось теперь сохранить такое же состояние и внутри. Пожалуй, второе было важнее, поскольку в его профессии возбуждение, эмоции всегда мешали. Снайперу нужна только холодная голова…

Перед уходом он проверил замок на двери в сарайчик, где держали пленницу. Бросил последний взгляд на далекий балкон своей последней зазнобы, - в окнах свет не горел, Нади-Надюши, видимо, не было дома, но это, решил он, только к лучшему.

Перед делом Лумарь не посещал женщин, по опыту зная, что любовные утехи расслабляют, как ничто другое.

Глава 44

Никто из подчиненных не мог заподозрить Мусу в трусости. Он и сам себя трусом никогда не считал. Но письмо, полученное по электронной почте, его встревожило.

Угроза остается пустым звуком, пока за ней не стоит реальный исполнитель.