- Фамилия?… Запомнила. Кармышев… Нет, Карандышев, как в фильме Рязанова. А имя… Имя - не уверена, то ли Петр, то ли Павел.

- Звание?

- Он без погон был.

- А в удостоверении что написано?

- Не обратила внимания.

- Ну чисто дети! - снова вскипел Тимофей. - И фильмы им про маньяков крутят, и сериалы милицейско-полицейские, а они ничему не учатся!

- Так они ж внезапно ворвались. Все комнаты вверх дном перевернули.

- Такие вещи всегда внезапно происходят. Забыла уже времена первого рэкета? Видать, забыла… Ладно, не хлюпай носом. Будем искать по фамилии.

- Ты найдешь его, Тим?

- Куда же он денется? Ясен пень, найду. Если это официальные людишки, быстренько размотаем клубочек. А вот если крим-меньшинства…

- Что-что?

- В смысле, значит, не власть… - Тимофей вздохнул. - То есть если окажутся вольняшками переодетыми, тогда посложнее будет.

Слышно было, как что-то шуршит на том конце провода: Тимофей, по обыкновению, тер телефонной трубкой висок. Прижав свободную руку к груди, Диана терпеливо ждала.

- Ладно, прощай, дорогая. Как только выясню, куда Димона упрятали, сразу же сообщу.

Лосев отключил телефон. Диана взглянула на трубку и медленно опустила ее на аппарат. Нужно было собраться с мыслями и чем-то срочно себя занять, но сердце продолжало предательски стучать, а в памяти по сотому разу прокручивалось случившееся. Только бы не расклеиться. Подойдя к зеркалу, она машинально отметила, что глаза у нее от слез красные, а нос заметно распух. Вот и попробуй оставаться красивой. Жизнь такая, что либо смеешься, либо плачешь. Между тем косметологи уверждают, что одинаково вредно и то и другое. Впрочем, сейчас Диану волновали проблемы совсем другого характера.

С первого взгляда Харитонов понял, что попал в особую камеру. Обычно на шестнадцати - двадцати квадратных метрах ютятся три десятка чешущихся, сморкающихся и чихающих заключенных, отсутствует элементарная вентиляция и дышать приходится запахом пота, параши и сохнущего белья.

В этой же камере было относительно просторно. Более того, возле стены с зарешеченным оконцем стоял столик с телевизором, рядом находился небольшой холодильник, а на стене плевался новостями простенький радиоприемник. На нарах сидели и лежали четверо стриженых зэков. По тюремным меркам обитатели этой камеры жили роскошно, сытно и даже с развлечениями. О причинах такого особого положения можно было только догадываться, но все прояснил шагнувший следом за Дмитрием сержант. Кивнув привставшему с нар детине, конвоир лениво покрутил на пальце связкой ключей.

- Припухаешь, Дута?

- А чего, в натуре? Имею право.

- Иметь-то имеешь, только лейтенант клиента прислал.

- Вижу, что не эскимо в коробке.

- А видишь, значит, встречай как положено.

Заключенный по кличке Дута согласно кивнул. Ни дать ни взять - горилла с обритой налысо головенкой. Непонятно было, как эта гора мышц помещается на узких нарах. К Дуте с готовностью присоединился другой зэк - сисястый и рыхлый, с крупными руками, покрытыми рыжими веснушками.

- Какая статья, сержант?

- А тебе, фуфел, это без разницы.

- Так-то оно так, но любопытно. Нам же с ним, типа, базарить.

- Вот сам у него и поинтересуешься. Так сказать, в процессе беседы.

Дмитрий обернулся к конвоиру:

- Слышь, сержант, как бы тебе не аукнулись подобные шуточки. Ты еще не знаешь, с кем связался.

- А ты меня не пугай. Я человек маленький. Мне сказали, я сделал. Хочешь апелляцию подавать, так это не ко мне.

Он повернулся, чтобы уходить, но Дмитрий поймал его за рукав:

- Эй, генерал, ты куда? А если я взятку хочу дать! Может, у меня денег - полные закрома!

- Те, у кого такие закрома, к нам не попадают.