Она смотрела прямо в его зеленые, поразительно зеленые глаза. Если бы любой другой мужчина держал ее вот так, она была бы смертельно напугана. Но сейчас она почему-то ощутила странное волнение, и ей даже пришлось подавить в себе желание придвинуться к нему еще ближе. Не тот он человек, чтобы поднять руку на женщину; он презирал тех, кто был на такое способен. Опасность таилась в ее собственных желаниях, разбуженных его прикосновением.

Кейтлин сходила с ума от его близости, ее восхищали его рост, широкие плечи, смелая линия носа и блеск удивительных глаз. Как красиво волосы падают ему на лоб! Ее поражала каждая черта его внешности, столь отличающая его от прочих мужчин, даже слабый аромат сандалового мыла, исходящий от его пальцев.

Сжав его запястья, Кейтлин шагнула вперед, прямо в его объятия. Маклейн нахмурил брови, и его руки, словно против воли, скользнули назад, на тыльную сторону ее шеи. Пальцы — восхитительно теплые пальцы — погладили ее затылок.

Ее пронзила дрожь, по телу поползли мурашки, соски отвердели, а дыхание сделалось прерывистым. Кейтлин пыталась собраться с мыслями. Ей пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вздох, прежде чем она смогла проговорить:

— Маклейн, зачем вы заставили герцогиню пригласить меня к себе в гости?

Он склонился еще ниже, и теперь его губы были возле самого ее уха, щекоча кожу теплым дыханием и ароматом выпитого портвейна.

— Я попросил Джорджину пригласить вас сюда для того, чтобы я мог наказать вас за то, что вы сделали мне и моей семье.

Кейтлин широко раскрыла глаза.

— Наказать меня?

— Ваша репутация погибнет, как погибла бы тогда, не вмешайся ваша сестра!

Она отпрянула и уставилась ему в лицо. Маклейн говорил это с убийственной серьезностью. Он был настроен решительно — и вполне мог добиться своего. Кейтлин бросила взгляд на закрытую дверь, и он тихо засмеялся:

— Вот именно.

Почему, ну почему она позволила ему закрыть дверь? Она льстила себе, думая, что управляет ситуацией, и даже поблагодарила его!

Проклятое самомнение!

Можно нарушать правила приличия, только если ты влиятельная персона и избегаешь огласки. Маклейну не было необходимости закрывать дверь. Печальная правда состояла в том, что брошенное по неосторожности слово или объятие — даже невольное — могло погубить женщину, замарать ее имя и отлучить ее и ее семью от общества. Второго шанса не будет, разве что эта особа из очень высокопоставленной семьи.

— Бросьте, Маклейн, вы должны отказаться от мести — вы все не так поняли.

— Не так понял?

Его тихий голос звучал угрожающе, но она слышала в нем силу и теплоту, как в его руках. Снова поползли мурашки, и Кейтлин поежилась, не в силах отвести взгляд от его твердых чувственных губ. Чего бы она ни дала, чтобы снова испытать их ласку! Возможно, она дала волю фантазии, в преувеличенном виде представив собственную чувствительность. Ей вдруг захотелось проверить… прямо сейчас.

— Что вы делаете?

Она прильнула к нему, обхватила руками талию, прижалась к нему всем телом.

— Я думала…

Ничего она не думала, просто начала действовать. Прижалась к нему и поцеловала, не в силах противиться манящему очарованию этих изящно очерченных, жарких губ, которые были в такой соблазнительной близости.

Он сжал ее в объятиях, его сильные руки обвивали ее тело. Застонав, Кейтлин раскрыла губы ему навстречу. Она была как в огне. Боже, как ей нравилось чувствовать себя в кольце его сильных рук, жар его объятий, обжигающий даже сквозь одежду. Он провел ладонью по ее груди, большим пальцем приласкал сосок, который быстро отвердел и топорщился под тонким шелком платья и нижней сорочки.