Кейтлин застыла на месте.

«Что же теперь делать? — Глаза Роксбурга сонно мигнули. — Пожалуйста, спи дальше!»

Он медленно откинулся на спинку стула.

«Пожалуйста, ну пожалуйста, засыпай!»

На сей раз его веки сомкнулись, и снова раздался храп.

Кейтлин прижала руки к груди, где гулко билось сердце. Чуть не попалась. Она взглянула на Маклейна, который, в свою очередь, смотрел на нее со смесью отчаяния и невольного восхищения.

Она победным жестом подняла руку с зажатой в ней табакеркой и повернулась, чтобы покинуть библиотеку. Но… не смогла. Обернувшись, она увидела, что нога Роксбурга стоит на кружевной оборке ее платья. Хуже того, кружево, кажется, зацепилось за его каблук. Нагнувшись, она убедилась, что ей не освободиться, не приподняв его ноги. Иначе придется рвать дорогое кружево.

Кейтлин выпрямилась — и тут оказалось, что Маклейн подошел совсем близко к ней — она даже задела грудью его бедро. Не будь ее юбка под каблуком герцога, она могла бы встать на цыпочки, обвить руками его шею и прильнуть поцелуем к его губам.

От этой мысли ее сердце забилось сильнее; казалось, самый воздух вокруг нее вдруг полыхнул жаром. Она поежилась. Маклейн усмехнулся. Боже, она была просто влюблена в его губы! Твердые, но такие чувственные, теплые и манящие…

Он шепнул ей на ухо:

— Если вы не прекратите на меня так смотреть, я не отвечаю за то, что может случиться.

Ее охватило желание, такое сильное, что подкосились ноги. Он наклонился, его губы чуть не касались ее уха.

— Помочь вам отцепить платье?

От его теплого дыхания ей стало зябко. Что в этом мужчине такого, чего нет в других? Почему она сама не своя в его присутствии? Словно какой-то внутренний огонь раскаляет воздух вокруг него, просачивается ей в сердце и лишает воли.

Она едва сумела выговорить:

— Я… я справлюсь без посторонней помощи, спасибо.

— Опасаетесь, что не засчитаю вам добычу сокровища, раз вы не можете с ним уйти?

Она кивнула. Маклейн сверкнул коварной улыбкой:

— Вы правы.

Кейтлин взглянула на плененную оборку. Надо подумать, как выбраться из ловушки. Но как она может сосредоточиться, если Маклейн прижался к ней бедром и его прикосновение приводит ее в восторг?

«Прекрати. Подумай, как освободиться».

Но в голову ничего не приходило. Борясь с соблазном заглянуть в глаза Маклейну, она стала озираться по сторонам, и ее взгляд невольно задержался на могучих мышцах, угадывающихся под сюртуком, вздымающихся под тонкой тканью рукавов, словно пытаясь вырваться на свободу.

Вздрогнув всем телом, Кейтлин подняла глаза и застыла, почти не дыша, когда его взгляд начал медленно ласкать ее лицо, задержавшись на подбородке и губах, потом спустился к шее, а затем еще ниже — к самому вырезу платья.

Ее бросало то в жар, то в холод. Было трудно дышать. Какой у него красивый рот — твердо очерченный и так безжалостно чувственный.

Эти чувственные губы сложились в самодовольную улыбку.

— В чем дело, Херст?

От звука его низкого голоса ее сердце екнуло и сжалось. Маклейн стоял так близко — их бедра соприкасались.

Кейтлин судорожно вздохнула, тщетно пытаясь восстановить душевное равновесие. Наконец она шепнула:

— Все в порядке. Я просто пытаюсь придумать, как мне выбраться.

— Хм. Вероятно, выхода нет. Вам придется признать поражение.

— Вам бы этого очень хотелось?! — фыркнула она. — Но я не сдамся!

— Нет?

Его пальцы погладили ее кожу вдоль выреза платья. Она отпрянула, словно его прикосновение обжигало, но он коварно улыбнулся:

— Что, Херст, страшно?

— А должно быть?

— Да, конечно.