Ничто не доставит ей большего удовольствия, чем увидеть, как вытянется лицо у Лорда Невозмутимости. Она была уверена, что под маской сдержанности и самообладания бьется сердце — пусть не золотое, конечно, но тоже ничего, из железа или меди. Его вполне можно использовать вместо дверного запора, если будет на то желание.

Мьюрин оглядела Кейтлин с головы до ног.

— Мисс, вы думаете, это хорошая мысль — идти к его светлости в одежде простолюдинки? Он примет вас за молочницу или прачку.

Кейтлин осмотрела свой простой наряд из грубой серой ткани, старые ботинки, в которых она приехала в замок Баллох.

— Да. Насколько я знаю, лорд Дингуолл питает отвращение к герцогине и ее гостям. Поэтому я хочу как можно больше отличаться от обычной светской дамы.

Мьюрин восторженно улыбнулась:

— Очень умно придумано, мисс! Я пойду с вами на кухню и возьму для вас корзинку. Веселенькое вас ждет приключение. Желаю удачи!

Да, приключение выйдет что надо. Кейтлин оставалось лишь надеяться, что она не зря рискует быть искусанной собаками.

— Значит, вот куда вы исчезли!

Александр поднял голову. К нему по дорожке сада шел Дервиштон. Он сбежал из душного пространства дома — и заодно от утомительных ехидных комментариев Джорджины — и вышел насладиться сигарой. Сделав последнюю затяжку, бросил окурок на мощенную камнем дорожку и тщательно растер его каблуком.

— Привет, Дервиштон! Вижу, вы бросили затею убедить Джорджину в преимуществах оперы перед драматическим спектаклем?

Дервиштон засмеялся и вошел в рощицу — один из многих изолированных островков зелени, устроенных предусмотрительной Джорджиной в своем огромном саду. Она особенно любила свой сад и уставила его множеством роскошных беседок с диванами и подушками; в некоторых даже были шторы, которые можно было опустить. Сад Джорджины был воплощением мечты о сладострастной роскоши и удобстве.

Из задней двери дома вышла служанка и двинулась мимо сада в направлении конюшен. Александр рассеянно следил, как она идет по дорожке, в своем широком платье и плотно натянутом на голову чепце. Шел навстречу мальчик-конюший, взглянул ей в лицо и разинул рот. Не сводя со служанки изумленных глаз, запнулся о собственную ногу и свалился прямо на низкий забор.

Александр усмехнулся. Вот дурачок! Так очевидно привлекает к себе внимание! Наверняка девица сейчас смеется над ним и никогда больше не посмотрит на него с уважением.

— Маклейн, я хотел бы спросить вас кое о чем.

Александр повернулся к Дервиштону.

— Джорджина намекнула, что мисс Херст из не очень приличной семьи.

Чертова Джорджина!..

— Она ошибается. Отец мисс Херст — викарий. Через замужество своей родственницы она приходится родней также лорду Галлоуэю, а это человек разборчивый.

— Но Джорджина между прочим сказала, что мисс Херст… доступна. И если я приложу побольше старания…

— Нет.

Ответ Маклейна рассек воздух, словно ждущий наготове гром. Повисло зловещее молчание.

Значит, Джорджина решила-таки сама заняться его делом? Он скажет ей пару слов. Кейтлин Херст принадлежит ему. Только он вправе наказать ее, дразнить и мучить.

Улыбка застыла на лице Дервиштона:

— Послушайте, Маклейн, я не…

— Забудьте. Это не ваша вина.

Чтобы унять гнев, Маклейн снова стал наблюдать за конюшим. Парень уже встал на ноги и кланялся так, словно перед ним была не горничная, а сама королева.

Александр нахмурился. Может, это и не горничная вовсе? Служанка кивнула конюшему и торопливо пошла дальше. Серые юбки грациозно колыхались, из-под чепца выбилась золотистая прядь…

Александр ахнул.

— Извините, Дервиштон.