– Я ничего не мог сделать, ясно?! – огрызнулся он. – Если ты помнишь, то школы закрыли ещё тогда, когда это дерьмо даже вполовину не разгулялось!

Блейк бросил рисунки обратно в ящик, шумно захлопнул крышку, а затем прижал ладони к вискам и тяжело выдохнул. Он не видел свой класс с тех пор, как на улицах стало труднее дышать. Малышей быстро отправили на домашнее обучение, а совсем скоро планета начала превращаться в ад и всем стало не до уроков. Блейк к тому моменту расстался с девушкой, а через месяц узнал, что город, где жили его родители, объявлен вымершим. Он так и не успел навестить их прежде, чем границы закрыли, а теперь было слишком поздно. Письмо от мистера Н. стало для него лучиком света в тёмном царстве одинокого дома и ежевечернего поглощения запасов пива в холодильнике и мыслей о том, что лучше ему было погибнуть вместе с ними. Поэтому он, не раздумывая, согласился на возможность свалить с планеты, на которой он потерял всех, кого любил.

– Ну а ты, номер три? Чего уставился? Свой-то будешь открывать?

Всё это время Йен стоял в стороне, тихо наблюдая за товарищами. Их реакция напугала его: глаза Ани наполнились слезами, а взгляд Блейка укрыла пелена гнева и отчаяния, даже несмотря на то, что в их ящиках были собраны воспоминания о самых светлых моментах их жизней. Что же ждало его в коробке с именем Сатоши Йен? Кого он потерял на погибшей планете за сотни световых лет отсюда?

– Что такое? Думаешь, он тебе руку откусит? – горько усмехнулся Блейк.

Йену захотелось послать его к чёрту, но он лишь стиснул зубы и резким движением откинул крышку. К его удивлению, в ящике оказалось всего два предмета: электровиолончель и смычок. Парень осторожно поднял изящный белый инструмент и принялся рассматривать его.

– Что это? – спросила Аня.

– Виолончель, – растерянно ответил Йен.

– И всё? Там больше ничего нет? – удивился Блейк.

– Похоже, что да.

Парень неловко выпрямился и прислонил лакированный гриф к левому плечу. Он не был уверен, что именно нужно делать и почему этот инструмент оказался в его ящике. Но через мгновение смычок неуклюже коснулся струн, и у Йена перехватило дыхание. Странные звуки, всё это время прорывавшиеся в его сознание, заполнили его до краёв, наконец выплеснув наружу. Это была музыка. Он помнил её всё это время, даже сквозь заблокированные воспоминания. Пальцы Йена заскользили по струнам, и мир вокруг перестал существовать. Так было и на Земле: он с детства проводил целые дни за инструментом, не замечая, как жизнь проносится мимо. Сейчас его сердце не болело, вспоминая потерянных близких: за двадцать лет Йен так никого к себе и не подпустил достаточно близко, чтобы сожалеть о том, что теперь их нет рядом. Но без музыки в его жизни не было бы смысла.

– Это так красиво… – прошептала Аня, заворожённо наблюдая за движениями Йена.

– А жениться ты тоже на этой балалайке собирался? – усмехнулся Блейк.

Йен резко перестал играть, собираясь ответить Блейку в его же манере, но в голове всех троих снова зазвучал голос Помощника.

– Начата подготовка к гиперпространственному прыжку. Все бодрствующие члены экипажа должны вернуться в капсулы сохранения или пристегнуть ремни безопасности на сидячих местах в общем отсеке.

– Что ещё за прыжок? – спросил Блейк.

– Судну «Авель-8» необходимо совершить гиперпространственный прыжок для завершения маршрута. Пристегните ремни безопасности.

– С этим и правда лучше не шутить, – ответил Йен и поспешил в сторону общего отсека, – если это хоть немного похоже на то, что я видел в фильмах… будет трясти.

Вернувшись в отсек, троица устроилась в креслах.