Марк показал ей мир далеко за пределами родительского дома. Только к чему все это? Лучше бы она никогда не уезжала из Гавра, чем после долгих скитаний возвращаться назад с кучей проблем.

Огни ночного такси показались из-за поворота. Ирен подняла руку. Уже через десять минут после ухода из квартиры Жанлена она ехала на вокзал. Небольшая сумма денег, которая была пропуском домой, осталась у нее со времени работы в борделе. Наличные лежали в отдельном кармане сумки, но после внезапного освобождения от контракта, ошарашенная резкими переменами, Ирен забыла о них. И, как ни странно, не вспоминала до сегодняшнего дня. Это хорошо, что не пришлось брать в долг у Жанлена. Хотя она обязательно их вернула бы почтовым переводом. Нет, лучше оборвать все контакты окончательно. Только бы он не страдал слишком сильно! Ведь он никогда не узнает, каких проблем избежал. Хватит постоянно его впутывать в свои неприятности. И так она до сих пор жива, здорова, не сошла с ума исключительно благодаря его помощи. Он не заслуживает ребенка проститутки в придачу к остальному.

Ничего, Ирен соберет волю в кулак и преодолеет самые трудные препятствия. В конце концов, если хватило ума впутаться в историю, разобраться тоже сможет сама. Это ее вина, ее крест. Она почти убедила себя, что поступает правильно. Только одинокие слезы незаметно скатывались по щекам, выдавая ее истинные чувства. Она пожертвовала своей любовью, несмотря на соблазн решить проблему иным путем. Но в противном случае пришлось бы покушаться либо на интересы Жанлена, солгав о его отцовстве, либо на право ребенка на жизнь, что тем более неприемлемо. Какой смысл добывать себе счастье, если окружающим ты причиняешь одни страдания? Ирен вышла из такси перед центральным входом на вокзал. Где-то недалеко проносились поезда. Совсем скоро она сядет в один из них, чтобы навсегда покинуть Голландию.

Глава 8

Кажется, в этом доме ничего не изменилось с тех пор, как маленькая Ирен играла со взрослыми в прятки, каждый раз отыскивая новый укромный уголок. Родная комната, много лет прослужившая хозяйке верой и правдой, тоже — осталась прежней. Знакомые обои с голубыми разводами, кровать по центру, на полу — мягкий ковер с потускневшим от времени цветочным рисунком, шкаф темного дерева, в котором хранились ее любимые наряды — платье принцессы и прозрачная накидка к нему. В первый момент, когда эта комната распахнула перед ней свои двери, Ирен почувствовала, будто никуда не уезжала, не провела несколько лет вдали от родного дома. А другая жизнь лишь приснилась. Только покрывшиеся налетом времени знакомые предметы развеяли мимолетное ощущение. Комната пустовала с тех пор, как она уехала. Но отец превратил ее в безликое помещение, убрав любые вещи, напоминающие о дочери. Ирен с трудом нашла их в чулане по соседству с коробками, оставшимися после матери. Оказывается, они обе умерли для своей семьи.

Возвращение прошло мучительно. Даже сейчас, спустя неделю, ей не удавалось унять дрожь при одном воспоминании о трех парах глаз, пытливо рассматривающих незваную гостью.

Ирен приехала в Гавр в середине дня. Словно отдавая дань голландской погоде, шел дождь.

Оставшихся денег на такси до дому ей не хватило, поэтому часть пути пришлось проделать пешком, под непрекращавшимся ливнем. Она постучала в заветную дверь, и отец не сразу узнал в промокшей, измученной девушке с дорожной сумкой в руках свою сбежавшую дочь. Ее не пустили дальше холла, пока не собрались остальные участники семейной драмы.