|
Мужчины стояли напротив, их неприступные позы выражали скрытую угрозу, витавшую в воздухе. Ирен почти не запомнила своих сбивчивых объяснений, прерываемых возгласами родственников. И не было среди этих, враждебно настроенных к ее внезапному появлению людей никого, чья доброта смягчила бы любую бурю. Ирен ловила себя на мысли, что ей безумно не хватает матери. Ее любящих глаз, слов утешения, поддержки. Кто разберется в женской проблеме лучше другой женщины? А от братьев и отца она получила лишь осуждение. Целых полчаса глава семьи награждал дочь отборными эпитетами, смысл которых сводился к описанию всей неприглядности ее самой и жизни, уготованной ей в расплату за легкомыслие. Труднее всего молча сносить оскорбления, не имея возможности защититься. Ирен не могла найти достойного объяснения своих поступков. Значит, действительно виновата. Ей оставалось только стоять на пороге, опустив глаза, пока длился этот перекрестный допрос с унижениями. Но худшее в конце концов закончилось. Отец и братья разошлись, разрешив Ирен занять прежнюю комнату. Она едва сдержалась, чтобы не разрыдаться от нервного перенапряжения. Ее не выгнали, не бросили погибать на улице! Ирен больше склонялась к подобному варианту после разразившегося скандала. Конечно, эти люди считались ее семьей, но родственные связи давно утратили значимость, приобрели скорее номинальное значение. Зато теперь она чувствовала к ним огромную благодарность. Поэтому с легкостью взвалила на свои плечи всю работу по дому. Дел действительно скопилось немало.
Женщины появлялись здесь периодически, когда один из братьев приводил очередную пассию. Иногда эти дамы наводили порядок в своих комнатах, но дальше не шло. В первый же день после возвращения Ирен собрала громадную охапку грязного белья, обнаружила едва ли не на всех предметах в доме толстый слой пыли, скудные запасы в холодильнике и стопку неоплаченных счетов. Теперь каждое утро для нее начиналось с приготовления завтрака, который братья поначалу ели с таким видом, словно она подсыпала туда яд. Когда мужчины уходили на работу, для Ирен начиналось самое напряженное время. Иногда к концу дня поясницу ломило от постоянного полусогнутого положения, а ноги гудели после пройденных по дому километров. Правда, потом стало легче, ведь глобальные проблемы она благополучно устранила. Отец даже дал ей денег на посещение врача. Понемногу он и братья оттаивали, больше не отмалчивались на любое обращение, словно Ирен не существовало. За бесконечными делами она почти не вспоминала о прошлом. Лишь вечером, сидя в своей комнате, она с надеждой смотрела в окно: не остановится ли перед их домом незнакомая машина. Потом, конечно, ругала себя за глупые выдумки. Жанлен не побежит вслед за ней после такого прощального письма. Счастье в любви — удел кого-то другого, а ее истинное предназначение, видно, здесь, в стенах этого дома. Ирен старалась не перечить домочадцам, если слышала от них очередные претензии. Молчание стало верным ее союзником, даже плакать она старалась реже, заботясь о ребенке. Среди навалившихся проблем и неурядиц иногда появлялись положительные моменты. Однажды она случайно услышала разговор отца с соседкой, в котором тот не без тени радости рассказывал о скором рождении первого внука. — Я уже далеко не молод, — говорил он, — и вот наконец дождался отрады своей старости. Знаете, как это бывает в молодые годы, жизнь бежит стремительно: работа, планы, проблемы, деньги. Не успеваешь толком осознать свое отцовство, а дети уже взрослые. Зато с годами начинаешь ценить каждую минуту, хочется больше времени проводить дома с семьей. Надеюсь, из меня получится хороший дедушка… Отец будто ожил, да и нападок с его стороны стало поменьше. Кажется, он многое осознал, переосмыслил с возрастом. Как дочь, она не могла не радоваться этим позитивным переменам в его характере. Ведь, несмотря на взаимные претензии, обиды, ошибки, они не чужие друг другу. |
